Неповторимое. Том 2 - Валентин Иванович Варенников

бандами заодно и в любой момент могут поднять мятеж. Фактически он был прав. Но президент не учитывал других обстоятельств – ведь сам Наджибулла создавал условия для таких проявлений, потому что не только не оказывал должного внимания «халькистам», но и открыто не доверял им. Утром следующего дня я повстречался с главнокомандующим ВВС РА генерал-полковником Кадыром и сказал ему, чтобы он готовил маленький самолет (Ан-24). Мы вместе полетим, но куда – будет известно позже. А сам отправился к Наджибулле и объявил ему, что хочу слетать в Кандагар к генералу Улюми. Вначале Наджибулла удивился, а потом, поняв глубокий смысл этой поездки, быстро согласился: – Да, это было бы очень важно. Но надо предусмотреть все меры предосторожности. Я позвоню Улюми. – Думаю, что пока этого делать не надо. Что касается мер предосторожности, то если вы не возражаете, со мной полетит генерал Кадыр. – Обязательно пускай летит. Вы когда намерены направиться? Ответил ему, что буквально сейчас – самолет и генерал готовы. Со мной будет небольшая группа офицеров, в том числе полковник Ляховский. Через несколько минут мы были на аэродроме. Самолет и генерал Кадыр уже нас ждали. Я спросил: «После взлета мы можем лететь в любом направлении?» Получив утвердительный ответ, я дал команду на взлет. Минут через двадцать Кадыр мне говорит, что через пять минут надо становиться на маршрут. Я ответил: «Кандагар!» Генерал пошел ставить задачи: командиру и экипажу – о маршруте полета и аэродроме посадки; диспетчерской наземной службе – о подготовке аэродрома Кандагар к приему самолета, а также о подготовке транспорта (двух легковых машин) якобы для него (Кадыра) и его офицеров, а также поставил задачу об информировании генерал-губернатора Улюми о том, что Кадыр летит к нему. Все было организовано. Два часа я смотрел в иллюминатор на знакомый мне ландшафт и редкие населенные пункты. Как всегда, Кандагар нас встретил жарким сухим воздухом и смуглыми улыбающимися лицами. Полковник, посланный Улюми «встречать генерала Кадыра», переключился на нас, а Кадыр остался на аэродроме, чтобы время, которое я буду в городе, посвятить разбирательству всех проблем его авиационного гарнизона. Приблизительно на полпути в город мы почему-то свернули с асфальтированной магистрали и километров семь – десять, где-то в районе ткацких фабрик, ехали по грунтовой дороге. Я поинтересовался у полковника, чем это вызвано. Оказывается, одна мятежная банда перехватила сразу за перевалом участок дороги, поэтому приходится ездить на аэродром в объезд. Сказал также, что генерал-губернатор выступал перед народом в городе и заявил, что он не намерен губить жизни людей и развертывать боевые действия против шакалов, которые совершают преступление перед Аллахом.

Город выглядел очень людно. Мы проехали мимо базара – там набито битком. На центральной площади, перед дворцом губернатора, тоже полно нарядно одетых и разгуливающих людей. Был праздник. Генерал Улюми встретил нас как родной брат. Большой, раздобревший, даже величественный. Мы отлично знали друг друга, и поэтому он мне в основном рассказывал все так, как было в действительности. Разговор был долгий, но добрый. Затем мы прошлись немного по городу. Я напомнил Улюми, что наши солдаты оставили горожанам как память асфальтированный центр Кандагара. Сожалел, что асфальтовый завод, который мы построили на окраине города, не функционирует. Но Улюми заверил, что всех специалистов-афганцев он сохранил и что намерен и дальше продолжать эту работу, как только позволит обстановка. Я понял Улюми, что фактически по всем вопросам он должен надеяться только на свои силы, свои запасы и свои возможности. Кабул совершенно не способен ему как-то помочь. Исходя из этого, он сделал все, чтобы объединить все имеющиеся силы. И это удалось (за исключением двух-трех банд), что позволило отразить натиск вооруженных отрядов, которые пришли из Кветы (Пакистан). «Мы их не только разбили, – горячился Улюми, – но и предупредили, чтобы они не пытались совать свой нос в Кандагар. Вот уже два месяца спокойно». Затем он еще раз поблагодарил за то, что советская авиация в условиях, когда войска 40-й армии уже покинули Кандагар, доставила очень большие запасы боеприпасов и другого военного имущества, что сыграло решающую роль в боях.

Во второй половине дня мы расстались. На прощание на память обменялись часами. Улюми вызвался сопровождать нас до аэродрома, но я сказал, что будет лучше, если он останется на своем боевом посту и отсюда нам обеспечит благополучный вылет. Так и поступили. На аэродром мы прибыли впритирку – генерал Ка-дыр просил нас не задерживаться, чтобы засветло вернуться в Кабул, так как у них плохо работает система обеспечения ночной посадки.

Две пожарные машины обливали холодной водой наш самолет уже двадцать минут, а он все парил. Обливались в основном двигатели, чтобы остыли. Запуск прошел с первой попытки, и через несколько минут мы были в воздухе. На следующий день я сделал итоговый визит Наджибулле. Договорились по всем основным вопросам и распрощались. В тот же день к вечеру я уже был в Москве. В дороге составил донесение министру обороны по результатам поездки, а с утра следующего дня доложил лично по всем проблемам Афганистана.

Больше мне не довелось бывать в этой стране – захлестнули свои заботы, в том числе тяжелые вспышки проявления экстремизма и сепаратизма в различных регионах нашего Союза, особенно на Кавказе, в Средней Азии, Прибалтике. Занимался одновременно и выводом наших войск из стран Восточной Европы и из Монголии. На этом повествование об Афганистане можно было бы и закончить, но хочу предупредить читателя, что о трагической судьбе этой страны и его народа мы еще вспомним, когда окажемся в Осло на конференции, которую организовал в 1995 году институт имени Нобеля, а также в последней книге «Неповторимое», когда речь будет идти о событиях 11 сентября 2001 года в США. Наконец, для показа, как складываются судьбы отдельных людей, опишу один удивительный факт. Офицеры, которые долгое время работали со мной в Афганистане, фактически остались со мной и в дальнейшем. Вернувшись из последней поездки в РА, я в середине мая отправился в Харьков, где на Чугуевском учебном центре должно было проводиться испытание новой активной системы защиты танка от всех видов бронебойных снарядов. Поехала со мной и группа офицеров, с которой я привык работать, да плюс генерал-полковник Павел Иванович Баженов – заместитель Главнокомандующего Сухопутными войсками по вооружению. На месте испытаний ученые и промышленники ориентировали нас о порядке проведения опыта. В натуре он выглядел так. На боевом поле, на расстоянии 600–700 метров от огневого рубежа (где мы стояли), фронтом на огневой рубеж был установлен