Волк и синий шарф - Галина Кимбарова

Василий замешкался, документы он на прогулку не брал. Но может что-то в рюкзачке и осталось. Он проверил все карманы и нашел пенсионное удостоверение. Протянул его дежурной.

— Это вы мне что даете? Удостоверение своего дедушки? Неудачная шутка!

— А у нас нет документов, но нас знают здесь, мы были на фестивале.

— Это они вас знают, а порядок для всех один, нужно показать документы, для регистрации.

— Тогда мы пойдем в другое место. Может, на пустят на ночь.

— Не получится! Когда вы сюда входили, то думали: переночуем здесь. Вот система считала, что срок вашего пребывания здесь до завтрашнего утра. Только тогда вы сможете выйти.

Василий рванул к двери. Но какая-то сила не подпускала его подойти, не только открыть дверь. Елизавета хотела помочь, но и у нее ничего не получалось.

— Не переживайте, я спрошу у старшей что с вами делать, — дежурная ушла.

Василий и Елизавета сели на диван и даже не понимали, что им делать: принимать не принимают, и выпустить не выпускают. Сидели и смотрели друг на друга. Не просто смотрели, а любовались. Теперь они были молодые, красивые, полные сил.

— Васенька, а какое желание мы будем загадывать? — поинтересовалась Елизавета.

— Здравствуйте, гости дорогие! — услышали они приятный голос. И увидели женщину средних лет в строгом синем костюме.

— Проходите, располагайтесь, отдыхайте, вы сегодня проделали большой путь. Только юноша идет в левую половину, а девица в правую. Это нарушать нельзя, — уточнила она, когда увидела, что они собираются идти вместе, — Доброго отдыха.

Номера были уютные, располагали к отдыху. Была ванна и душевая кабинка, все, как привычно. Только не было телефона.

После такого насыщенного дня очень хотелось отдохнуть. Василий вытянулся на кровати. На ней можно было ложиться в любую сторону, хоть звездочкой. Только не привычно одному спать, привык, что бабка под боком всегда. Ой, не бабка, конечно! Но привык, она рядом, что-то расскажет, успокоит, и все хорошо. Хоть сам с собой поговори. Ну, ладно, утро, как известно вечера мудренее.

Вдруг занавески зашевелились, какой-то грохот, будто шкаф упал. Василий подскочил, сел на кровати. Смотрит, перед ним голова дракона.

— Ты, кто? — пролепетал Василий.

— Я-то кто, все знают, я шкуру свою не меняю, я Дракон Справедливости.

— А от меня ты что хочешь? У меня здесь ничего нет.

— А мне ничего и не надо, кроме справедливости.

Дракон, схватил его за рубашку и куда-то понес. Василий хотел изловчиться и ударить его по морде, только не достает, и силенок не хватает повернуться. Смотрит Василий на себя и понимает, что ему двенадцать лет.

— Вот, Палыч, бей его, надавай так, чтоб забыл, как его зовут, — дракон бросил Василия на землю за пустырем. Там, где они обычно секретничали и играли в лапту после школы. Над ним стоял взрослый мужчина, крупный, почти под два метра. У него в руках была палка. Он замахнулся над Василием, потом скривился как от зубной боли, и опустил палку.

— Нет, не буду я его бить. Мне от этого не легче. Пусть его совесть мучает, если она у него есть.

— Палыч, я тебя не знаю, за что ты меня хочешь наказать? — спросил испуганный Василий.

— Надо же, лучшего дружка и не признал! — усмехнулся Палыч.

— Мне сейчас двенадцать, а вам наверно сорок лет, в своей жизни я не встречал такого человека, — пытался что-то вспомнить Василий.

— Нет, сейчас тебе не двенадцать, а почти семьдесят, и мне столько же. Ты в двенадцать совершил подлость по отношению ко мне, а мы были лучшими друзьями. А я об этом узнал только в сорок лет. Вот бы ты тогда мне под руку попал, я бы сделал из тебя …! Вообще-то нет, я тогда сильно переживал, но руки бы пачкать не стал. Плюнул бы и все. Не достоин ты, чтоб с тобой драться. Драка — это в детстве, когда не знаешь, как правильно поступить, но хочешь, чтоб честно было!

— Пашка, — прошептал Василий, — это ты?

— Да, я, собственной персоной! Не ожидал? Так вот бывает! Живешь себе спокойненько, не думаешь, что твои подлые делишки кто-то тебе припомнит!

Что вспомнил? — Палыч брезгливо смотрел сверху вниз на Василия.

Все предстало ясной картиной перед Василием. Они с Павлом лучшие друзья с детства, с садика. Вместе пошли в школу. Учились оба хорошо. Только Павел любил учиться, ему было интересно. А Василий учился легко, но не понимал, зачем это ему? Сначала учителя хвалили их обоих, потом больше стали выделять Павла. У Василия начала копиться обида на друга.

И, когда Павел выиграл олимпиаду по физике, среди всех школ страны, Василий просто завидовал. Павлу пришло много приглашений из разных университетов, лицеев. Разговоры в их маленьком городке только и были о Павле. И Павел собирался уже уезжать, осталось только получить характеристики со школы, как тут все застопорилось. Директор школы запретил выдавать документы. Вызвал в школу мать Павла, напугал ее, что она потеряет сына. Что там в другом месте на каждом шагу бандиты, и он пропадет. Мать вся в слезах. Вот Павел и не поехал учиться дальше. А что же произошло? К этому моменту Василий, уже просто ненавидел Павла, и ждал случая, чтоб ему помешать. И, как обычно бывает, случай подвернулся. В выходной соседки на площадке, обсуждали новость, о том, что Павел, такой молодец: и уважительный, и отличник, и дома помогает. Они знали, что Василий дружит с ним. И, когда тот проходил мимо, то решили уточнить, верная ли у них информация. Всеобщее восхваление очень злило Василия, и он решил капнуть «ложку дегтя»: «Да, он отличник, но когда напьется, то ругает всех учителей, особенно директора». Это был эффект медленного взрыва.

— Ну, как? — прервал его воспоминания Палыч, — и дело не в том, что я не сделал тогда научное открытие, и сейчас до сих пор нет дополнительного источника энергии, для земли. И, не в том, что я занимался другим делом, которое не любил, но делал добросовестно. Но все знают меня и уважают, как специалиста. Плохо другое, ты меня оболгал, а люди поверили. Никто не пришел и не спросил, как это было. Ты испортил мне репутацию. И обидел учителей, которых я уважал. И они всю жизнь думали о том, какой я неблагодарный, может, думали, что я зазнался. А этого не было. Просто я хотел учиться дальше и принести пользу всем людям. А узнал я об этом случайно. Я ведь