Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

— Интересные мечты у работника ЦК. Не боитесь зайти слишком далеко?

— А чего может бояться человек, которому уже нечего терять⁈ Вы у меня всё забрали! Все мои деньги, все годы накоплений! Нищая жизнь обманутого проходимцами честного пенсионера мне совершенно не сдалась! Я хочу вложить эти деньги в экономику страны, как призывает товарищ Си. — Клиент что-то для себя решает прямо сейчас, судя по лицу. Выглядит очень убедительно. — Пойду напрямую в комиссию правительственного контроля и открыто расскажу обо всей ситуации! Честно признаюсь! — голос становится тише. — Они со скоростью звука убедятся, что я говорю правду. А когда они закончат работать со мной — из тебя достанут много очень интересного. Как вариант — медикаментозными и аппаратными способами. Ха-ха-ха, неожиданно, правда?

— Это слишком радикальный шаг в нашей ситуации, — осторожно возражает офицер.

— А что мне терять⁈ — кричит Ян. — У меня без этих денег жизнь фактически закончилась! Ты перечеркнул все мои мечты и достижения одним махом! МНЕ! ТЕРЯТЬ! НЕЧЕГО! — дальше почти нормальным тоном. — У стариков отбирать последнюю мечту — это всегда гиблое дело, потому что мы будем биться до конца. Ещё посмотрим, кто в итоге выйдет победителем.

— Ну-у, если быть точным, то не совсем со скоростью звука проводится та процедура, — врезаюсь в диалог. — Если наркодопрос в спайке с полиграфом — процедура займёт от часа. Всё делается при враче, потом вас ещё приводить в нормальное сознание. Но да, всё что интересует то следствие — обязательно достанут из памяти.

Подполковник ненавидяще мажет по нам тяжёлым взглядом.

Ян Вэймин продолжает наступление:

— Поэтому вы мне всё отдадите до последнего юаня! Всё! А за то, что я не подниму через три дня во время банкета вопрос вашей профессиональной компетентности — ты лично за это мне сейчас должен с благодарностью ноги мыть и ту воду пить!

Заказчик резко поворачивается ко мне:

— Лян Вэй, спасибо огромное. Ты помог мне избавиться от иллюзий.

— Хорошо, я понял вашу позицию, — тихо говорит офицер. — Условия передачи денег я сейчас не готов обсуждать. Потому что такую сумму надо будет мобилизовать для начала. Я не могу материализовать двенадцать миллионов долларов по щелчку пальца из воздуха. Мне нужно время на организацию.

Я поворачиваюсь к Ян Вэймину и перевожу сказанное на простой язык:

— Он сейчас честно доложит всё своему непосредственному начальнику. Расскажет, что здесь услышал и увидел и они оценят реальные риски. Только после этого его начальство примет окончательное решение. Хотя, каким именно оно будет, то решение — наш подполковник прекрасно понимает уже сейчас. У них хорошие отношения с начальником. Скандала они сейчас хотят меньше всего.

— Почему ты так уверен, что его руководство согласится на наши условия? — спрашивает чиновник. — Как ты это видишь?

Снова демонстративно указываю в сторону подполковника:

— На его должности бывают разные типы мотиваций. Если бы меня в учебном заведении попросили написать реферат на эту тему — я бы полноценную дипломную работу страниц на сто накатал и ни разу не повторился бы. Перед вами сейчас сидит тот самый классический тип сотрудника, который в иных местах называется «День прожил — и слава богу, и на том спасибо». Больше у него ничего за душой и в голове нет. Не буду комментировать при нём, но у военных такого уровня тоже раз в год обязательно должна проводиться полная медицинская диспансеризация.

Ян кивает.

Офицер бросает на меня ещё один полный неприкрытой ненависти взгляд.

— Я не знаю, как обстоят дела в Китае с этим вопросом, но в любой другой развитой стране на таких должностях всегда обязателен регулярный психоанализ — он завершает всё ту же регулярную ежегодную диспансеризацию.

— И у нас так, — подтверждает Ян Вэймин. — Что у него с этим психоанализом?

— Я не знаю, что именно ему пишут в заключениях эти пятнадцать лет, что он служит, — пожимаю плечами. — Но я готов на что угодно поспорить: если у вас через связи найдётся возможность поднять те документы и посмотреть, что там… — осекаюсь. — Вы сначала сами почитайте эти бумаги, а уже потом мы к этому разговору обязательно вернёмся. Будет о чём поговорить.

Ян Вэймин задумчиво произносит:

— Знаешь, Лян Вэй, чем хороша система обязательной диспансеризации для сотрудников безопасности? На реальный результат медкомиссии и психологической экспертизы, о которой ты говоришь, в принципе никто посторонний не может повлиять давлением или деньгами. Правда, заглянуть в результаты тоже никто не может просто так. Кроме как люди из определённого списка. Но в нашем случае это как раз не минус, а плюс.

Глава 2

Мы втроём молча выходим из ресторана и направляемся через главный вход к парковке. Где директор компании, не знаю, возможно уехал сразу, как его отпустили.

Осенний ветер треплет полы пиджаков. Небо затянуто серыми облаками — скоро пойдёт дождь.

Безопасник, не прощаясь и не оглядываясь, садится в свой чёрный автомобиль и почти сразу срывается с места, быстро выезжая с парковки. Шины визжат по асфальту.

— Торопится наш друг, очень торопится, — обращаюсь к Ян Вэймину, провожая взглядом удаляющуюся машину. — Думаю, вопрос передачи всей суммы денег будет решён его руководством в течение ближайших нескольких часов. Они не станут затягивать.

— Раз так, я не хочу тебя отпускать, — чиновник останавливается и поворачивается ко мне. — Ты как талисман. Поехали куда-нибудь перекусим, отметим успех, а потом заберём деньги вместе, когда позвонят? Составишь компанию?

— С удовольствием.

Да, потрачу весь оставшийся день на решение одной проблемы, но зато получу такую плату, что с лихвой хватит минимум на целый год, а то и на полтора комфортной жизни.

Окрылённый итогами переговоров чиновник хлопает меня по плечу и уверенной походкой победителя направляется к своей машине.

— Я очень тебе благодарен за помощь, Лян Вэй, — говорит он на ходу. — У меня за последний час взгляд на жизнь в голове изменился, прям перевернулся! Теперь я наконец-то чётко понимаю, что конкретно мне нужно делать дальше со своей жизнью.

— Знаете, я весь наш разговор в ресторане держал внимание на той стороне стола.

— В смысле?

— Следил за мимикой, жестами, реакцией. Это как теннис или пинг-понг — быстрые удары по мячику, который постоянно туда-сюда отлетает с огромной скоростью. Нужна концентрация.

Ян Вэймин заводит двигатель, откидывается на спинку сиденья и задумчиво смотрит в лобовое стекло:

— Я неожиданно понял простую вещь — я же ещё не старик! Есть чем в жизни заняться. У меня классная жена, но хорошая жена — это одно, а секс и