Лекарь из Пустоты. Книга 9 - Александр Майерс

— Уже интересно. Кто третий? — спросил я.

— Третий — самый интересный. Игорь Николаевич Вяземский, кандидат великого князя Корсакова. Фёдор Михайлович продвигает его очень активно. Игорь Николаевич — дипломат, работал в европейских странах. Умён, осторожен, репутация чистая, как слеза младенца. Именно его считают наиболее перспективным кандидатом, — отчитался Валерий.

— А остальные кандидаты?

— Пока что тёмные лошадки, ваше сиятельство. Но уверен, вы обязательно познакомитесь с каждым, — журналист коротко рассмеялся.

— Да, уже предвкушаю лавину приглашений на ужины и завуалированных предложений взяток, — усмехнулся я.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

Значит, граф Вяземский — самый перспективный кандидат. Дипломат с идеальной репутацией, который разбирается в политике. С таким князем можно было бы строить долгосрочные проекты, особенно учитывая, что у него наверняка есть связи в Европе. И это может быть весьма полезным для меня.

Однако дьявол всегда кроется в деталях. Корсаков не стал бы ставить на человека, который не принесёт ему колоссальной выгоды. Надо лишь понять, какие у них планы на Новосибирск и местных аристократов.

— Что скажете про этого Вяземского? Он и правда так чист? — спросил я.

— Пока не нашёл никакой грязи, Юрий Дмитриевич. Но мои люди продолжают копать. Спецслужбы его тоже сканируют, можете быть уверены.

— Хорошо, Валерий. Соберите на Вяземского, Кутайсова и Мамонтова всё, что сможете найти. Особенно меня интересуют их связи с уральскими родами. Проверьте, не пересекались ли их интересы с князем Аристовым или графом Юрасовым.

— Понял вас. Сделаем в лучшем виде, — пообещал Валерий.

Мы попрощались, и я сбросил звонок, после чего встал и задумчиво прошёлся по комнате туда-сюда.

Головоломка складывалась воедино. Белозёров повержен, новое медицинское объединение начало формироваться, а впереди маячила грандиозная политическая схватка за Сибирь.

И я буду участвовать в ней не как пешка, а как один из тех, кто двигает фигуры по доске.

Российская империя, город Санкт-Петербург, резиденция великого князя Корсакова

Великий князь Фёдор Михайлович Корсаков неторопливо записывал приказ для управляющего своей сети гостиниц. Самые важные приказы он предпочитал писать от руки, чтобы подчинённые сразу чувствовали значимость.

Напротив князя сидел граф Игорь Николаевич Вяземский. Будущий князь Новосибирский. По крайней мере, именно так Фёдор Михайлович планировал его называть в ближайшем будущем.

Вяземский производил исключительно приятное впечатление. Идеально скроенный костюм, спокойный взгляд, уверенная, но лишенная надменности поза. Человек, который умел слушать и говорить ровно то, что от него хотели услышать.

— Так что скажете, Игорь Николаевич? — спросил Корсаков, ставя размашистую подпись под приказом.

— Сибирь требует тонкого подхода, ваша светлость, — негромко ответил Вяземский, глядя на бокал с коньяком. Пить он не стал, лишь крутил бокал в длинных пальцах. — Рубить сплеча нельзя. Местные рода привыкли к определенной независимости при князе Пушкарёве. Если я приду туда с имперской дубинкой, как это планирует сделать Кутайсов, регион вспыхнет.

— А если начнёте заливать всё деньгами, как Мамонтов? — усмехнулся Корсаков.

— То превращусь в дойную корову, которую пустят под нож, как только иссякнет молоко. Нет, мой путь — это баланс. Развитие промышленности, поддержка новых медицинских проектов, которые сейчас цветут в Новосибирске благодаря роду Серебровых. И главное — глубокое уважение к местным традициям и интересам укоренившихся родов. Они должны увидеть во мне не надсмотрщика из столицы, а гаранта их стабильности и процветания, — Вяземский позволил себе тонкую улыбку.

Корсаков улыбнулся в ответ и отложил приказ в сторону.

Слушать Вяземского было сплошным удовольствием. Каждое слово выверено, как нота в мелодии, каждая интонация на своём месте. Граф весьма умён, этого не отнять.

Именно поэтому за ним требовался особый присмотр.

— Звучит как отличная предвыборная речь, Игорь Николаевич. Убедительно. Но давайте отложим высокие материи. Мы с вами деловые люди, — Корсаков сцепил пальцы в замок.

Вяземский чуть подался вперёд, показывая, что он готов внимательно слушать.

— Вы поедете в Новосибирск, — продолжил великий князь, и его голос утратил светскую мягкость, став тяжелым, словно свинец.

— Конечно, ваша светлость.

— Будете улыбаться местным дворянам, жать им руки и обещать процветание. Но при этом вы не должны забывать, что это я обеспечил вам место в списке императора. Я выделяю колоссальные ресурсы на вашу кампанию. Финансы, связи, информационную поддержку.

— Я безмерно благодарен за ваше доверие, ваша светлость, — граф склонил голову.

— Оставьте благодарности. Вы должны всего лишь помнить, кто именно сделал вас тем, кто вы есть сейчас. Вы — мой кандидат, Игорь Николаевич.

— Я никогда не забываю о своих обязательствах, Фёдор Михайлович, — Вяземский выдержал тяжелый взгляд великого князя, даже не моргнув.

— Очень на это надеюсь. Потому что вы должны добиться победы. Иначе вам придётся компенсировать мои убытки и отрабатывать всё то, что было на вас потрачено. Поверьте, должность мелкого чиновника в каком-нибудь богом забытом городке на окраине империи покажется вам пределом мечтаний, — продолжая сверлить графа взглядом, заявил великий князь.

Это была прямая угроза, не оставляющая никакого пространства для манёвра. Но Вяземский лишь коротко кивнул, не показав ни тени страха на лице.

— Я не проиграю, ваша светлость. У меня уже есть чёткий план, и я начал обрабатывать глав местных родов, — сказал он.

Корсаков сдержал улыбку. Умение графа держать удар ему нравилось, но показывать это не стоило.

— И с кого вы планируете начать? — спросил великий князь.

— Завтра я приглашу на ужин графа Сереброва, — спокойно ответил Вяземский.

Фёдор Михайлович приподнял бровь.

— Сразу начинаете с наиболее сложных вариантов? Говорят, Серебров весьма несговорчив.

— Возможно. Но их род сейчас невероятно поднялся. Его эликсиры получили статус стратегических, у него уже четыре рода в вассалитете. У него сильная гвардия, поддержка СБИ и Гильдии целителей. В Новосибирске он стал фигурой первого эшелона. Именно поэтому стоит начать именно с него, — ответил Вяземский и сделал маленький глоток коньяка.

— Пока его не обработал кто-то ещё?

— Всё верно. Серебров — это ключ. Если он проголосует за меня, это станет мощнейшим сигналом для остальных. Как минимум, его вассалы и прямые союзники, вроде Строговых, проголосуют за того же, за кого и граф. А Строговы — боевой род, на них точно попытаются повлиять через связи в Минобороны, чтобы голосовали