Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Третьей линией обороны сработали заложенные материальные фантомы. Да, это чистой воды экспромт, мне просто хотелось посмотреть, что из этого выйдет, и действительность превзошла все ожидания. Из каждой руны высвободилось по три волка-хоётора, каменных гиганта, но я или думал о чем-то не том в процессе, или неправильно использовал вложение навыка, но каждая из пяти рун явила на свет трехголового двухметрового в холке огромного каменного цербера. Они появились прямо в гуще беснующейся толпы. Греллины, окончательно дезориентированные, но не лишенные инстинкта самосохранения, бросились наутек, однако сегодня не уйдет никто. Мои подручные цепные псы рвали их в слепой ярости, а те, в столь же слепой панике, пытались отбиться от всемогущего невидимого врага.

Я же сидел за столом, медленно попивая остывший отвар.

Безграничная сила. Но, кажется, с утратой ограничителей, я потерял еще кое-что важное. Но… никак не могу сообразить, что именно. Тем более, я не хотел об этом даже думать! Ни намека на истощение, ни капли усталости, еще вчера, сотвори я такое, захлебнулся бы собственной кровью и умер, как тогда, когда чуть не склеил ласты, пока строил лестницу! Сейчас даже вспоминать смешно, ну и слабак я был.

На самом деле, мне даже делать ничего не нужно было. Я чувствовал, где эти жалкие скопления шерстяных гадов, а почти без ограничений на дальность, я мог аннигилировать их в красную кашицу силой мысли, не сходя с места, методично их уничтожая.

Вячеслав стоял у бойницы, неверяще глядя в темноту. Лицо старого полковника побледнело, а его фальшион выпал из ослабевших рук. Гвардейцы, позабыв об обороне, жались к стенам с суеверным ужасом, и о боже, мне кажется, они бы предпочли сейчас оказаться снаружи, нежели в одной комнате со мной. Жаль-жаль-жаль, я надеялся пригласить Леонида к нашему очагу. Чтобы и он увидел.

Варя тоже застыла. Прости, подруга, тебя я должен был посвятить в детали своего плана. Но, сюрприз, зато теперь ты знаешь. У меня больше нет врагов. Осталось только воплощение самой смерти, спокойно пьющее чай.

В правом верхнем углу моего зрения интерфейс системы сошел с ума. Строки уведомлений мелькали сплошным нечитаемым потоком. Очки обучения и достижений текли в мою копилку тысячами, и я, выходило так, в самом деле собирал налоги кровавой жатвой.

Вся бойня заняла от силы несколько минут. Атака захлебнулась не начавшись, передовые линии орды были стерты до состояния жидкости, иные перемолоты импульсами и клыками церберов. Запах крови, поднятый вверх дождем, был столь силен, что у меня слюна собиралась во рту все активнее.

Гул и визг снаружи резко оборвались. Хаотичное метание непрошенных тварей тоже прекратилось. Из глубины леса, далеко отсюда, донесся протяжный, высокий вой. Я не мог видеть его источник. Тем не менее, это был сигнал к отступлению. Жалкие остатки орды, бросив тех немногих мертвецов, которых еще хоть как-то возможно опознать, по команде отступили. Я запретил церберам преследовать врагов — созданная фантомная иллюзия, даже созданная через руну, все равно подчинялась моим ментальным командам.

Только что я получил на сто процентов неоспоримое подтверждение того, что греллины контролируемы. А мои ранние подозрения обрели плоть и кровь. Буквально. Жаль, я хотел задать эти вопросы Леониду лично, за этим самым столом. На юге, значит. Что же там такого интересного, кукловод?

Я нахмурился, развеял вызванных магических существ, поднялся. Мою оборону прощупали, нужно дать контратаку.

— Что ж, Вячеслав, — спокойно произнес я, закончив обдумывание сложившейся ситуации и посмотрел прямо в его потрясенные глаза, — судя по всему наши трехсторонние переговоры отменяются.

Глава 2

Со временем человек, как высшее разумное существо, ладно, ранее считалось что высшее, адаптируется к происходящему. Мне не составило труда считать настроения тех, кто оказался со мной под одной крышей. Тут я бы скорее посетовал на то, что я сам не до конца мог это сделать. Я ощутил странное, извращенное наслаждение от содеянного. Отнять столько жизней по мановению руки? Нет, берем еще выше — я мог вообще ничего не делать. А что, если бы это были не греллины?

Черные мысли засели в голову глубоко и болезненно, потому, чтобы их вытряхнуть, я натурально с силой помотал головой, хлопнул себя по щекам, и буквально заставил себя стать прежним собой. Ничего в сущности не изменилось. Сейчас хороший момент, если судить здраво — мы без боя отбили серьезную атаку.

Могло бы быть значительно хуже. Даже потери, чего уж там. Но кто-то… кто-то ведь дирижирует этим вонючим воющим и гавкающим оркестром. А если учесть, что третий член заседания так и не явился, и мои ранние предположения, еще когда мою гору осаждали, правдивы, то это мог бы быть Леонид. Однако, что-то не сходилось. Я это понимал, да думаю все присутствующие догадывались, по мере того, что им известно, конечно же.

А именно — зачем ему соглашаться приходить на переговоры? Слабенький вопрос, стоит признать, ведь согласиться не значит прийти, а просто формальное «да, я буду», хороший способ собрать важных людей в одном четко известном месте заранее. Но это как-то мелко, что ли? Плюс — резкое изменение местонахождения. Отдать приказ о нападении можно было и не сходя со своего места, так и сидел бы в своем форте.

Тем не менее, стоит обозначить — для нас здесь и сейчас еще ничего не кончилось. Вой к отступлению прозвучал, и действительно, тишина в ночи повисла звенящая, но вероятность второй волны совсем не нулевая. Собраться и уйти сейчас? Нет уж, хватит с меня. Мне надоело убегать. Кто бы сейчас сюда не явился, я с ним как следует поздороваюсь.

Так и получилось. Мы ждали, все еще не отпуская мысли, что произошедшее лишь глупое совпадение. Ждали, пока дождь, барабанивший по крыше, не стих до редких капель. Ждали, пока Вячеслав не перестал мерить шагами холл, а его люди жаться к стенам в испуганном состоянии. Собственно, этого следовало ожидать. Никто не пришел. Ни враги, ни этот черте что возомнивший о себе Леонид.

К рассвету улеглось. Я щелкнул крышкой часов, поглядел на время, близится к пяти. Серое, хмурое, точно такое же утро, как и все прочие. Да только вот реки крови снаружи были совсем уж не метафорическими.