Язык архитектуры. От ордера до хай-тека - Елена Вадимовна Олейник

Ле Корбюзье предложил дом, который получил название «Марсельская жилая единица».

Интересно, что еще в 1914 году он создал проект «Дома-Ино» (Дома с ячейками). Это была простейшая конструкция: опоры, железобетонная плита и лестница. Универсальный модуль. Идея панельного строительства, явно опережающая время.

Теперь, в конце 1940-х, Корбюзье построил огромный дом, как предполагалось, типовой (жилая единица). В соответствии с пятью принципами самого автора он был на мощных опорах, с ленточными окнами и крышей, на которой разместились игровые площадки и бассейн. Дом был нарезан на двухуровневые квартиры-ячейки 23 типов.

Но самыми интересными оказались два нежилых этажа с магазинами, парикмахерскими, прачечными и ресторанами. Все необходимое для жизни здесь было внутри (почти как в советском Доме Наркомфина).

Именно с этим проектом связывают фразу Корбюзье «Дом – машина для жилья». Хотя дом вовсе не так механистичен: на фасаде и внутри активно используется цвет, из окон открываются шикарные виды.

Что это, если не забота о человеке?

«Жилая единица», крыша

«Жилая единица» (Unité d’Habitation), архитектор – Ле Корбюзье, Марсель, 1947–1952. «Жилых единиц» Ле Корбюзье построил еще 4, но широкого распространения идея не получила

Символ «интернационального стиля»

Еще до войны многие европейские мастера по разным, в основном, политическим причинам переехали в США. Среди них был и последний директор Баухауса Людвиг Мис ван дер Роэ.

Его карьера в Штатах сложилась великолепно. А здание Сигрем-билдинг стало символом так называемого «интернационального стиля», который распространился потом по всему миру.

Сегодня, конечно, стеклянной прямоугольной коробкой никого не удивишь. Но в 1958 году это была революция. Мис построил идеальный лакированный параллелепипед из стали и стекла. Бронзовые балки, которые визуально делят фасад на клеточки, – это чистая декорация. Зато понятна идея, что структурная сетка определяет смысл всей постройки.

Из дорогих материалов Мис использовал не только бронзу, но и мрамор, гранит. А перед зданием расположил два симметричных бассейна. Здание отступает от проезжей части, открывая возможность обзора. Его пропорции – это идеальная классика.

При жизни Мис был полубогом. А потом его много ругали именно за то, за что прежде хвалили.

Но у последователей Миса, которые бесконечно тиражировали его идеи, не было ни его гениальности, ни его виртуозности. Возможно, его вообще не так поняли, и он, как Иешуа в известном романе, мог бы воскликнуть: «Я этого не говорил!»

Может быть, и так.

Сигрем-билдинг, архитектор – Людвиг Мис ван дер Роэ (совместно с Филипом Джонсоном), Нью-Йорк, 1956 – 1958

Неожиданный Корбюзье. Капелла в Роншане

И опять он всех удивил. Ле Корбюзье построил церковь.

Где тут прямые плоскости и углы в 90 градусов, где регулярность и строгость? И что это такое вообще?

Это католическая капелла в Роншане. Ее в 1955 году построил человек с протестантскими корнями, который, в сущности, был атеистом.

Разумеется, сначала Корбюзье отказался. Но в Роншане что-то его зацепило. И он сказал «да» – при условии, что ему предоставят полную свободу. И никаких церковных канонов!

Одни видят истоки этой архитектуры в древних дольменах. Другие – в псковской архитектуре (а Корбюзье бывал во Пскове). Но не в этом суть.

Важно то, что он здесь использует совсем другой пластический язык. Асимметрия, скульптурность формы, мягкость линий. Но самое выразительное – мощный изгиб железобетонной кровли, напоминающей «шляпу монашки».

У этой крыши свой секрет. Она чуть приподнята над стенами и расположена на невидимых стойках. Проем между стенами и кровлей заделан прозрачным стеклом, через которое проникает естественный свет.

Одну из стен храма прорезают узкие окна с цветными витражами, которые выполнены по эскизам самого Корбюзье.

Это не было случайной изменой принципам. Какие-то сдвиги наметились в целом. А Корбюзье был большим художником, который чутко улавливал вибрации меняющегося мира.

Капелла в Роншане (Нотр-Дам-дю-О), архитектор – Ле Корбюзье, 1950 – 1955

Конец архитектуры модернизма?

Еще в конце 1970-х было объявлено, что наступил конец архитектуры модернизма. Была даже названа дата этого события – 16 марта 1972 года. Именно в этот день взорвали целый жилой комплекс «Пруитт-Айгоу».

А история начиналась оптимистично. Одной из главных задач эпохи модернизма было решение проблемы социального жилья. И вот в середине 1950-х в городе Сент-Луис решили построить новый квартал для самых нуждающихся «Пруитт-Айгоу». Квартирки там были даже получше наших хрущевок. Но дома все, как один, – коробки 11-этажки. Автором проекта был японец Минору Ямасаки. Тот самый архитектор, который позже построил Башни-близнецы.

Очень скоро район превратился в криминальное место. Кто мог, тот оттуда уехал. Остались только маргиналы. Они не платили за квартиры, ломали лифты. В конце концов, район зарос мусором, прорвало канализацию. Тогда его объявили зоной бедствия и решили просто сравнять с землей.

Одной из версий этого печального финала стала безликость современной архитектуры. Разумеется, социальных причин было намного больше, чем эстетических. Но своя правда была и в этом. Однообразие убивает.

День смерти модернизма обозначил архитектор и теоретик Чарльз Дженкс, объявив тем самым начало нового периода – постмодернизма, о котором речь впереди[26].

Жилой комплекс «Пруитт-Айгоу», архитектор – Минору Ямасаки, Сент-Луис, 1955

Взрыв жилого комплекса «Пруитт-Айгоу», 1972.

Что такое постмодернизм

Что же такое постмодернизм? Прежде всего, это реакция на модернизм. Чтобы все по-другому: и настроение, и теория, и практика.

Скажем, модернизм отрицает исторические формы. Постмодернизм – приветствует. Но не копирует, а обыгрывает.

И самый яркий пример – здание «Дисней» Майкла Грейвса. Тут есть и фронтон, и атланты. Правда, в образе семи гномов. Да и стоят они не на земле, а словно подвешены к антаблементу.

Это тоже эклектика, игра формами разных эпох. Только одна ремарка. Грейвс смешал высокий штиль и сленг, классические реминисценции и стеб. Получилось кино наяву: архитектура, которая изначально мыслится как декорация.

Но постмодернизм предполагает не только иронию. Одним из его принципов стало так называемое «двойное кодирование». А говоря проще, разговор для посвященных.

Например, здание Сони-Тауэр Филипа Джонсона на первый