Границы - Катерина Ши

Вероника слегка покраснела, но быстро переключилась на обсуждение сделки, в которой я так же принимал активное участие.

Риэлтор заверила, что со дня на день уже хотела звонить Вероники по поводу ее однокомнатной квартиры, так как недвижимость хотят брать, но и на двухкомнатную квартиру претенденты есть.

– Я же не давала объявлений! – изумилась моя сотрудница.

– Зная тебя не один год, я предчувствовала большие перемены.

Дальше я проводил Веронику, дождался, когда маленькая машинка скроется из виду и внимательно прослушал доклад своих ребят. Бывший муж Вероники отбыл в другой регион. Для работы. Деньги ей сегодня вечером переведет за колеса и уничтожит сим-карту.

– Прекрасно, – удовлетворенно проговорил я. – Понаблюдайте за ним некоторое время.

– Само собой!

Что ж, вопрос один я решил, остался переезд… Пусть пока в квартиру, которая располагается ниже этажом. Уверен, в моих руках есть все рычаги, но главное большое желание. Эта удивительная женщина будет со мной. Рано или поздно. Желательно пораньше.

Поставив себе четкий план, я перегнал машину и засел дома за работу. Надо бы львиную долю сделать сейчас, пока ничего важного и критичного нет. Пока у нас пауза или же, как я говорю, затишье перед бурей. Ко мне присматриваются, обо мне узнают, меня проверяют. Это нормальная схема при смене руководства, однако, не стоит забывать, что есть те, кому я как кость в горле. Вот про них нужно помнить всегда, а если их еще и подтопить, так вообще прекрасно все сложится.

Вероника Михайловна

Моя маленькая машинка очень ловко обходила заторы, поэтому я даже радовалась. Когда садилась в нее утром, то сначала с волнением обошла по кругу, боясь заметить хоть какие-то повреждения. Эта малышка пережила все, порча колес на моей памяти была не первой, но очень хотелось бы, чтобы последней.

Однако сейчас все складывалось как никогда хорошо.

– Ты улыбаешься, – констатировал сын.

– Мне нравятся положительные перемены, – призналась.

И, возможно, не только перемены.

– А мне ваш начальник понравился, – вдруг признался сын. – Отличный мужик, сказал-сделал.

– Это верно, – не могла не согласиться, вспоминая, как Марк терпеливо за нами ходил, как вроде ненавязчиво, но довольно уверенно взял на себя ответственность.

– Что будешь оставлять? Что заберешь с собой? – мельком посмотрела на сына, который расслабленно смотрел в окно.

– Мебель посмотрю, матрас свой заберу, он у меня новый, диван в квартире вроде неплохой…

– Мне кажется, он совершенно новый, как и шкаф. И, если бы ты внимательно слушала, то запомнила бы, что ремонт только сделали, мебель купили месяц назад, но пожить людям не пришлось.

– Я слушала! – обиженно воскликнула.

– А еще на Марка Сергеевича смотрела, он с грозным видом контролера стоял рядом со мной как раз.

– Ничего я на него не смотрела…

– Он на риэлтора даже не посмотрел, если тебе будет от этого спокойнее, – хохотал сын.

– Елисей! – у меня не хватало слов… от этой через-чур внимательной натуры ничего не скрыть. Но то, что Марк не обращал ни на кого внимания, было приятно.

– Я все прекрасно понимаю, мальчик я большой.

Сын прервался, чтобы достать пиликающий телефон из кармана. Увидев того, кто пытался до него дозвониться, просто убрал телефон обратно.

– Бабушка звонит мне уже неделю, так что скоро и до тебя доберется.

– Что она опять от нас хочет? – с горечью произнесла я.

– Лично от тебя, не имею понятия. Меня обвиняет в том, что я уделяю ей мало внимания, не прихожу в гости и что-то там еще. Сразу говорю, ничего в моей жизни не изменится и вдруг любовью к ней я не воспряну.

Собственно, это очередной заскок тех родственников, которые когда-то вошли в мою размеренную жизнь. Мало того, что тяжело избавиться от бывшего мужа, так еще и его мама время от времени выходит на связь с Елисеем, обвиняя его в том, что он мог бы поуважительнее относиться к ней.

Наверное, и мог бы, если бы она первоначально ребенка привечала и хотя бы любила. Она в жизни внука появлялась редко, чаще всего для того, чтобы указать мне на недостатки воспитания. Появлялась она раз в год стабильно. Врывалась в нашу жизнь, чтобы потом так же быстро из нее исчезнуть.

Я никогда не просила эту женщину посидеть с внуком, погулять с ним в парке. Она дала понять, что Елисей ей не интересен. Еще при рождении ребенка я четко услышала ту фразу, после которой с человеком даже стоять рядом не хочется.

Алла Емельяновна была уверена, что это «отродье» не от ее сына. И вот спустя столько лет я помню до сих пор все ее обидные слова и поступки, она же делала вид, что ничего не помнит и вообще является образцово-показательной бабушкой.

– Разберемся, – решила я, заезжая в торговый центр.

– Только, чур, много не берем. А то скоро переезд, снова будешь переживать за свой переполненный холодильник.

– Верно, – смеюсь, – только хлеб и молоко возьмем.

Ну еще и пару шоколадок, потому что жизнь набирает обороты, а без сладкого я просто не вытяну все это.

Вечер проходит даже неплохо. После ужина Елисей срывается к друзьям, я привычно перебираюсь в комнату и пересматриваю фотографии новой квартиры, отмечая тот факт, что сын действительно прав, квартира с ремонтом и очень даже дорогим. Менять тут что-то, только портить. Даже светлый кухонный гарнитур не вызывает страха и паники. Он гармоничный, продуманный и вместительный. Мне понравился. Единственное, часы со стены сниму, заменю на картину. И шторы тяжелые уберу, повешу что-то более легкое и светлое.

Примерно приметив, что и где будет у меня лежать, вздрогнула, когда на телефон пришло оповещение о поступлении денежных средств от бывшего мужа. К переводу было прикреплено сообщение: «За колеса, прощай».

Это он сейчас самоубиться хочет? Или что?

Однако приходит еще один перевод с добавлением: «Уехал навсегда».

Фух, пусть лучше так.

Это нужно отметить!

С кровати буквально взлетаю, мчу в кухню, где достаю то, что так необходимо.

Попутно звоню сыну.

– Елисей! Мне отец деньги перевел за колеса и написал прощай, уехал навсегда.

– Отлично! Марк Сергеевич человек слова. Ты бы присмотрелась к нему.

– Марк? – не понимаю связи и логики.

– Ну, не просто же так отец вдруг решил сменить вид деятельности и перебраться в другое место. Деньги он тебе никогда не возвращал, даже алименты не платил сколько? Значит, ему кто-то помог пересмотреть свои жизненные принципы. И это не я.

– Поняла… – прошептала, садясь на стул на ослабевших ногах. – Но зачем?

– А помогать надо ради чего-то? – усмехнулся ребенок. – Помогать надо