Традиции & Авангард. №1 (4) 2020 - Литературно-художественный журнал

жертва, и не понимает того, что для нее это – смысл жизни. Слушая Сашу, я понимал, что у нее была, есть и будет одна-единственная любовь всей ее жизни – брат, но это не вызывало никакой ревности, наоборот – восхищение. Такое же, как появляется у меня по отношению к тем, кто посвятил всю свою жизнь Богу, оградив себя от мирского. Девушка, так же, как и все монахи и монахини, жила только ради кого-то, и что ей было до каких-то там мечтаний о роскоши! Все это было глупостью, ведь у нее была самая дорогая ее сердцу драгоценность – любовь. Вот именно такая любовь и могла воспеваться поэтами и писаться с заглавной буквы потому, что она не обременялась ничем и была чистой и светлой. Как бы парни и девушки ни любили друг друга, их любовь все равно не была бы такой чистой и светлой, так как через какое-то время она бы наткнулась на неприступную стену мирской суеты – деньги. Как-то раз я разговаривал с одним человеком по поводу христианства в США и России, и он сказал, что в США вера капиталистическая, а в России пока еще духовная. Тогда я этого не понял, но, разговаривая с девушкой, осознал, о чем он говорил мне тогда.

Когда-то я прочитал в одной книжке о том, что когда одного портретиста спросили о том, что для него является эталоном женской красоты и мужской, он ответил, что красивее беременной женщины или матери с ребенком не может быть ничего. Ни одно чудо и ни один пейзаж, по его словам, не сравнится с простым рисунком счастливой матери с ребенком, нарисованным карандашом. О мужской красоте он отозвался, если мне не изменяет память, следующим определением: «Красив тот мужчина, возле которого стоит любящая и любимая им женщина». Что ж, я как литератор – пусть, правда, в скобочках и с натяжкой – соглашался с ним, но только делая поправку на то, что счастливая невеста – это именно то мгновение, которое делает нашу жизнь не такой хмурой.

Подруга Александры, выходящая замуж и облаченная в белоснежное платье с пышной юбкой, выглядела как настоящая королева.

Всю церемонию в загсе я провел в сторонке, так как был гостем гостьи и смысла лезть в первые ряды не видел. Тем более что к середине мероприятия меня позвал один из друзей жениха, и мы отправились украшать мой автомобиль ленточками и шариками. Когда же мы разобрались с украшениями, мероприятие закончилось, и жених с невестой под громкие аплодисменты и поздравления сели в салон лимузина вместе с подружками невесты и друзьями жениха.

В мой автомобиль сели тот самый друг жениха, с которым мы украшали машину, со своей подружкой, и еще несколько незнакомых мне людей. Причем девушка, севшая на место переднего пассажира, явно строила мне глазки и заигрывала, расспрашивая обо мне столько, сколько не знали и многие мои друзья. Правда, я молчал как партизан либо отвечал односложно. В церковь я даже и заходить не стал, решив, что и без меня там будет слишком много народу.

Стоя возле храма, я долгое время любовался его красотой, а потом, отойдя и присев на лавочку, вдруг неожиданно для себя обратился к Богу с молитвой, точнее с обычным разговором. Я не делал этого так давно, что первое время растерялся от неожиданного желания пообщаться с Богом. Моя молитва, скорее всего, больше походила на исповедь блудного сына, наконец-то вернувшегося в отчий дом. Вначале я извинялся за долгое молчание, затем стал разговаривать с Ним о вере и сомнениях, а потом предложил Ему сделку – он помогает мне создать семью, а я возвращаюсь к Нему.

– А ты что не в церкви? – поинтересовалась Александра, присаживаясь возле меня на лавочку.

– Там и без меня не протолкнуться, да и я почти не знаю жениха с невестой, – чистосердечно признался я. – А ты почему вышла оттуда? Она же твоя подруга.

– Тебя потеряла, – Саша улыбнулась, и я почувствовал, как мое сердце потеплело и стало биться в два раза быстрее. – Да и церемония уже закончилась. Вон все выходят…

Из церкви и вправду стали медленно выходить. Первыми, естественно, вышли молодожены, а потом и все остальные.

– Мне не обязательно ехать с ними в лимузине… в твоем автомобиле найдется место для меня? – полюбопытствовала Александра.

– Багажник, по-моему, пуст… – задумчиво протянул я.

– Злой ты! – демонстративно надула губки девушка. – Я же серьезно…

– И я, – вполне серьезно возмутился я.

– Да ну тебя! Пошли уже… вон все по машинам рассаживаются!

В мой автомобиль никто не сел, так как ключи были у меня и, в отличие от нанятых водителей, да и всех остальных гостей, приехавших на собственном авто, я не стоял возле него, ожидая пассажиров. Подойдя к машине и нажав на брелок от сигнализации, я, как истинный джентльмен, распахнул перед Александрой дверь переднего пассажира. Она благодарно улыбнулась мне и села в салон. Захлопнув за ней дверь и обойдя автомобиль, я сел на водительское кресло и завел мотор.

– Весело выглядит твоя машина, обвешанная шариками и ленточками, – рассмеялась Саша.

– Да, – согласно протянул я, – и не скажешь, что это автомобиль представительского класса…

Нас прервали, так как, распахнув двери, в салон стали садиться те гости, с которыми я приехал. Девушка, которая заигрывала со мной, села на заднее сиденье четвертой, правда, бросив при этом на Александру такой взгляд, что если бы можно было убивать глазами, то от Саши не осталось бы и пепла.

…По городу мы ездили почти до шести часов вечера, а затем поехали в ресторан. На загородной трассе автомобили, до этого времени старающиеся ехать одним кортежем, разъехались. Продолжали ехать с лимузином только автомобили от агентства, да и то – только первые несколько километров, потом и они стали обгонять лимузин. Я первое время ехал с лимузином, но затем, заметив, что это не нравится моим пассажирам, уже успевшим отпраздновать свадьбу несколькими бутылочками, стал медленно разгоняться. Тот, кто ездил в «мерседесах», знает, что в них совершенно не чувствуется скорость, особенно если это новые автомобили, поэтому очень скоро мы стали обгонять всех. Соревноваться со мной они не могли, так как мой автомобиль был наиболее мощным. О том, что скорость большая, говорили лишь свист ветра и стрелка спидометра, которая постепенно приближалась к максимальной отметке.

– Вик, не гони! – попросила Александра, взглянув на спидометр.

– Хорошо, – согласно кивнул я, отпуская педаль газа.

Хотя я и не жал на педаль газа, но скорость падала