Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева

Я лишь всхлипываю носом.

— Борь, нам надо узнать, какая стая истребила Ритиных родственников. Зная это, мы сможем наведаться к ним. Возможно, наша дочь у них.

— Много лет прошло. Найти информацию в магическом источнике будет сложно. У меня на это уйдет неделя, может и больше.

— Бля… А побыстрее нельзя? — злится Артур.

— Амурский, я понимаю, что ты и терпение несовместимы, но в этот раз придется подождать. Не меньше недели, — отвечает Боря.

— Рита? Рита, тебе плохо? — будто через вату слышу голос Амурского. — Боря! Бля! Что ты стоишь? Помоги! Она сознание теряет, — рявкает Артур на охотника.

Глава 20

Артур

Смотрю на бледную Риту. Она, как пушинка, висит на моих руках. Осторожно заношу ее в спальню охотника. Тут чисто, уютно, светло. Около окна стоит двуспальная кровать, поверх накинуто серое покрывало. На окнах шторы стального цвета. Я укладываю Риту на мягкую постель. Убираю с лица девчонки пряди волос. Хрупкая она. Беззащитная.

Борис подносит к ее носу нашатырный спирт. И моя девочка приходит в сознание, морщит лоб. Хлопает пушистыми ресницами, а в синих глазах собираются слезы. Губы у нее дрожат.

А у меня в груди что-то замыкает. Бедовая моя девочка. Столько проблем мне доставила. Придушить ее хочется и зацеловать до смерти.

Она садится, закрывает лицо руками и начинает рыдать. Боря молча разводит руками. Мол, твоя самка, тебе ее и успокаивать.

— Сейчас успокоительное принесу, — вздыхает охотник, наткнувшись на мой убийственный взгляд, и выходит из спальни.

Я сажусь на кровать, прижимаю к себе девчонку. Она вся дрожит. Я утыкаюсь подбородком ей в макушку. А она цепляется пальцами за мою рубашку, прижимается щекой к моей груди и рыдает. Ткань моей рубашки быстро пропитывается ее слезами.

Меня от ее близости током херачит. Она такая мягкая, такая теплая. Втягиваю носом воздух. Едва уловимо пробивается ее родной запах с нотками ванили. Я сейчас сдохну. Какой же кайф, пусть и едва уловимо, но чувствовать ее. Моя! Никому не отдам!

Мне бы ее успокоить. Но я совершенно не умею этого делать.

К тому же она меня сейчас очень сильно бесит своим поведением и своими словами о том, что она не хочет быть беременной. Вот прям до зубного скрежета. Меня опять кидает из крайности в крайность. И я боюсь наговорить Рите лишнего. Она же назло мне и этого ребенка спрячет. Как прятала от меня Сонечку. Или еще хуже… Не станет рожать волчонка. И меня аж трясет от злости. Вот что этой женщине надо? Не понимаю я ее. Сказал же ей, что позабочусь и о ней, и о детях. Нет, рыдает так, будто не про беременность узнала, а об неизлечимой опухоли. Настолько не хочет связывать свою жизнь с моей? Эта мысль ранит меня. Аж сердце начинает ныть.

Что надо сделать, чтобы эта девчонка меня приняла? Чтобы не пыталась сбежать, чтобы добровольно отдавалась мне, что, сука, я должен сделать? Что мне ей надо сказать, чтобы она сохранила нашего сына?

Боря возвращается в спальню с таблеткой и стаканом воды.

— Рита, выпей. Тебе надо успокоиться, — Боря вкладывает в руку Риты таблетку, а я настораживаюсь.

— Это ребенку не навредит? — киваю я на успокоительное.

— Нет. Это моя разработка. Там безопасные травы. Я своей женщине даю такие же, когда она нервничает.

— Если что-то пойдет не так после этой таблетки, я тебя убью, — рычу и недоверчиво смотрю на охотника.

Он лишь хмыкает. Рита закидывает в рот таблетку, запивает водой. А я слышу, как стучат ее зубы о стеклянный стакан. Что же она так нервничает? Рита отдает охотнику пустой стакан, а я снова прижимаю к себе эту колючку. Он всхлипывает носом. Не вырывается. Уже что-то.

Я кошусь на ее стройные ноги, на хрупкие плечи, на колышущуюся от тяжелого дыхания грудь, и чувствую, как меня накрывает возбуждение. Мгновенно. Только она так на меня действует. Пульс учащается, в паху начинает давить. Перебираю пальцами пряди ее шелковых волос, осторожно вожу костяшками пальцев по ее позвоночнику.

Через минуту Рита затихает, дыхание становится ровнее, носом шмыгает не так часто.

— Полегчало? — шепотом уточняю у нее, а она пытается отстраниться.

Ага. Так я ее и отпустил.

— Сиди смирно, — шикаю на нее, крепче прижимая к себе.

Я кайфую от того, что она в моих руках, что могу вдыхать едва уловимый запах ее кожи. Кажется, зверь тоже ее ощутил, потому что на меня накатывает спокойствие и давно потерянное умиротворение.

— Если не хочешь растить сына-волка то, вообще никаких проблем. Родишь, я у тебя его заберу, няню ему найду. Сам буду с сыном заниматься. Только не избавляйся от него. Очень тебя прошу. Он наследник, он будущий альфа в моей стае. Первый сын альфы всегда получает самую сильную магию рода. Скажи, что ты хочешь? Любую твою прихоть исполню, только не убивай мальчонку.

Рита отстраняется от меня, ошарашенно смотрит мне в глаза. Они у нее огромные, синие, как бездонный океан. Опять ее губы дрожат.

Да, что не так? Почему смотрит на меня так, будто убить хочет?

— Какое же ты чудовище, — выдыхает она. — Забрать у матери ребенка… Я не отдам его тебе! — рычит, как разъяренная фурия и бьет кулачками меня по груди. — Ты мне жизнь сломал, волк! Зачем ты только укусил меня? Зачем метку поставил?

Перехватываю ее руки, обездвиживаю, валю на кровать. Она ойкает, а я запечатываю её рот своими губами. Сучка! Все нервы мне вытрепала. Я не понимаю, что ей нужно. Она еще чудовищ в своей жизни не видела! Чудовище не стало бы рисковать своей шкурой, чтобы ребенка от конфликта магии спасти.

— Кто кому жизнь сломал, вопрос спорный, моя милая, — рычу ей в губы. — И тебе придется стать женой такого чудовища, как я. Иначе у тебя и этого ребенка отнимут твои родственники, которых ты не знаешь. Завтра пойдем в ЗАГС. Мне плевать, хочешь ты такого мужа или нет. Но ты станешь моей женой. И я никакие возражения слушать не намерен! Уяснила? Я не позволю твоей родне забрать моего сына!

Она дышит часто, смотрит на меня со злостью. А у нее в глазах снова мерцает янтарное кольцо, а я залипаю. До чего же эта женщина красива. Меня к ней магнитом тянет.

— Я выбрал тебя, моя милая, потому что для меня ты особенная. И я за тебя любому глотку порвать готов.