Адвокат Империи 18. Финал - Ник Фабер

— Я не это хотел сказать! — тут же взвился он, но я лишь мягко прервал его, подняв ладонь.

— Послушайте, я не собираюсь вас в чём-либо обвинять. Я просидел сорок минут в вашей приёмной, пока вы здесь занимались чем угодно, но только не вели тот самый разговор, про который мне наплела ваша секретарша. Надеялись, что я не захочу тратить своё драгоценное аристократическое время и просто уйду?

Он поморщился, но ничего не сказал. А вот то, что Белов испытал глубоко скрытое чувство вины, меня удивило. Значит, копаю в правильном направлении.

— Игорь Валентинович, видите ли, ситуация такова, что если бы вы обо мне уже слышали, то это означало бы только одно. Мой гонорар был вам не по карману. А что до «консультантов»… тут вы, пожалуй, правы. Вам не нужна помощь консультантов. Консультировать вас уже поздно. Вам скоро патологоанатомы потребуются.

Белов нахмурился, а его густые брови чуть не сошлись на переносице.

— Я уже успел наслушаться глупых метафор от других щеголей в костюмах, ваше сиятельство. Уж не сочтите за оскорбление, но большого доверия к вашей адвокатской братии у меня нет. При всём уважении, разумеется.

— Разумеется, — хмыкнул я. — Сколько вам осталось?

— Что? — не понял он.

— Я говорю о том, сколько ещё ваша компания продержится на плаву, — прояснил я свой вопрос. — Вы лишились патента на один из главных своих активов. На тот актив, на производстве и поставках которого держался весь ваш бизнес. Вы же планировали использовать эту новую производственную линию для новых датчиков, ведь так?

— У нас есть и другие…

— Есть, — не стал я спорить. — Но они вас не спасут.

И, говоря это, я чётко знал, что это полная правда. Как знал это и сидящий передо мной человек. Пинкертонов не успел многое накопать за прошедшие три дня, но общую информацию он добыл. Там же имелись и аналитические документы, касающиеся будущего финансового состояния компании Белова.

— Без этого патента, который в конце концов уйдёт Бергу, ваша компания разорится через полтора года в самом лучшем случае.

— Чушь, — фыркнул он, но мы оба знали, что это правда. — Компания находится в профиците…

— Нет, не чушь, — спокойно возразил я. — Но да. Вы находитесь в профиците. Прибыль есть. В данный момент. И так будет продолжаться некоторое время. Ровно до тех пор, пока Берг не запустит в производство датчики по вашему патенту. Производственные мощности у него больше. Как только он получит патент, то сможет в течение года запустить производство. А с учётом его ресурсов, он вполне себе может снизить стоимость, чтобы полностью вытеснить вас с рынка и остаться там если не единственным крупным игроком, то уж точно одним из крупнейших. И тогда вам конец.

Эта небольшая речь не произвела на него никакого заметного впечатления. Впрочем, я этого и ожидал. Сложно удивить человека тем, что он и так знает.

— Очень красиво стелете, ваше сиятельство, — отозвался Белов. — Только вот мои предыдущие юристы говорили не хуже. И костюмы у них были получше вашего.

— Ну, слава богу, что я пришёл не для того, чтобы хвастаться своими костюмами. Пусть я и не такой нарядный, но, в отличие от ваших предыдущих юристов, я никогда не сочту описание эффекта тензорезистивного сдвига на монокристаллической структуре при анизотропном травлении… Как они там оправдывались? Погрешность, да?

— Откуда Вы…

— Оттуда, что я привык хорошо делать свою домашнюю работу, Игорь Валентинович. Я уже изучил не только вашу аннулированную заявку, но и все материалы, связанные с этим делом. И сделал это для того, чтобы понять, где именно ваши предыдущие юристы проявили свою некомпетентность.

Он нахмурился, а в глазах появилось недоверие.

— Что, думаете, если вы мне сейчас лекцию мне прочитаете о том, что знаете, что такое анизатропное давление, я сразу разжалоблюсь и найму вас на работу? Это ваш гениальный план, ваше сиятельство?

— Даже не близко, — покачал я головой. — Вместо этого я буду с вами честен.

— Это как? — удивился он.

— А вот так, — просто ответил я. — Я понятия не имею, что такое анизотропное давление. Более того, если вы сейчас спросите меня о том, что именно означают формулировки в вашей патентной заявке, я вам даже половину объяснить не смогу.

— Если вы так думали себя прорекламировать, то у вас паршиво выходит, ваше сиятельство, — скривился Белов, но мне было, что на это ответить.

— Это верно, — не стал я спорить. — Если бы я хотел вести себя с вами так же, как ваши прошлые юристы, то поступил бы именно так.

— А есть что-то, что заставит меня думать, будто вы собираетесь поступить иначе, — чуть ли не с усмешкой спросил директор «ТермоСтаба».

— Да, Игорь Валентинович. Есть. Выживание.

Его брови удивлённо поползли вверх.

— Что?

— Моя фирма сейчас находится на грани, — без утайки признался я. — Если я смогу заполучить вас к себе в качестве постоянного, долгосрочного клиента, то это позволит нам выжить и остаться на плаву. По сути, я сейчас нахожусь в точно такой же ситуации, как и вы. Каждый день для нас — это гонка наперегонки со смертью и, судя по всему, мы в ней проигрываем. Как и вы.

Кажется, я смог его заинтриговать.

— К чему Вы клоните? — спросил он после нескольких секунд раздумий.

— Я предлагаю вам сделку. Мы возвращаем вам ваш патент в течение одного месяца. Если мы это сделаем, то вы заключите с моей фирмой договор на длительное юридическое сопровождение сроком на пять лет с возможностью продления.

Белов снова помолчал несколько секунд. Почему-то я был уверен в том, что этот человек ближе по своему характеру к Смородину. То есть, он прагматичен и практичен. А значит…

— Условия? — спросил он.

— Фиксированная ежемесячная оплата. Обязательства по предоставлению услуг в том объёме, который мы с вами обсудим после.

— А если я захочу расторгнуть его досрочно?

— По закону я не могу вас остановить, — пожал я плечами. — Но я могу задрать неустойку за расторжение в такую высоту, что вы никогда даже и не подумаете о том, чтобы сделать это.

— В таком случае я даже думать не стану о том, чтобы заключать подобный договор, — тут же фыркнул Белов. В ответ я лишь коротко улыбнулся.

— Именно. А потому никаких штрафных санкций для вас в этом случае в нашем договоре не будет. Если вы захотите уйти, то никаких препятствий я вам ставить не стану.

— Вот так