Если бы ты любил - Юлия Резник

Убегая от собственных чувств, быстро собираю вещи. На улице уже сгущаются сумерки, воздух пахнет весной и мокрым асфальтом — погода совсем не изменилась с утра, только у меня стало пасмурным настроение.

В метро открываю ленту соцсетей, чтобы отвлечься, и тут же закрываю. Открываю чат с Алишером и закрываю тоже.

Дура. Ну дура же! Разве я не понимала, что с такими мужчинами, наверное, иначе не может быть? В теории да. На практике же это оказалось сложнее.

Дома сбрасываю пальто на стул. Стягиваю злосчастные каблуки, от которых у меня порядком устали ноги, и отключаю телефон, чтобы не бросаться каждые пять секунд проверять, не соизволил ли он объявиться.

Хожу кругами по комнате. Что-то делаю, суечусь. Попытка отвлечься на сериал заканчивается провалом. Завариваю чай. Оставляю немного остыть в кружке. И забываю, что вообще собиралась чаевничать. В голове вертится только одно: завтра. Мы увидимся завтра. Всего-то и нужно, что подождать. Опять ждать! Р-р-р. Терпение — не мой конек. И хоть ситуация не стоит выеденного яйца, я продолжаю все сильнее себя накручивать.

А часа через два тишину моего дома нарушает стук в дверь. У меня сердце ухает в пятки. Это же он, да? Опять цветы? Или какой-то другой сюрприз, дабы загладить вину? Берусь за ручку. Поворачиваю. Тяну дверь на себя. И замираю.

— Ты как здесь очутился? — хриплю.

— Да какая разница?

Алишер делает решительный шаг вперед, оттесняя меня вглубь квартиры. Я упираюсь в стену. Он приближается. Мой взгляд мечется по его лицу. Его — намертво прикован к моим изжеванным на нервах губах.

— А к-как же твои дела?

— Улажены, — сощуривается Байсаров. Поднимает руку, обхватывает мой затылок и тянет вверх, заставляя встать на цыпочки. — А с тобой?

— Ч-что? — лепечу я.

— Мне надо что-то улаживать? — он буквально гипнотизирует меня, лаская большим пальцем шею. От его ласки у меня выступают мурашки и сок. Дыхание становится сбивчивым и поверхностным.

— Н-нет. Ты что? Я же все понимаю…

Это правда. Он бизнесмен. Бизнес требует… М-м-м… Господи, как же это хорошо. Теряя мысль, потираюсь щекой о его пальцы.

— Вот и славно, — говорит Алишер и, наконец, сладко-сладко меня целует. Я теряю всякую связь с реальностью, вцепляюсь в его руки, вдавливаю ногти в кожу. И отвечаю, отвечаю, отвечаю… Тесноту коридора заполняют звуки нашего шумного дыхания и стоны. Шорох одежды, металлический лязг, с которым отщелкивается пряжка ремня. Все происходит так быстро! Но как это ни странно, во мне нет сомнений. И страха нет…

Алишер отступает лишь раз. Когда прочь отлетает моя футболка, и я остаюсь перед ним абсолютно нагой. Ну, как отступает? Открывает себе лучший обзор. Его взгляд останавливается на моей груди, ползет вниз по животу, голодно облизывает бедра.

— Ты просто о**енная. Иди сюда!

Грубо, по-мужицки, но так искренне, что лучше как будто бы и не скажешь. Никакие витиеватые комплименты не дали бы мне той уверенности, как эти простые слова.

Распрямив плечи, иду. Пусть смотрит. Но иду не к нему, а в комнату. Я не готова к тому, чтобы мой первый раз случился на коврике в прихожей. Алишер, сверкнув глазами, идет за мной. Он как хищник, преследующий жертву, которая, в его понимании, уже никуда не денется. Я ускоряюсь. Он делает рывок, опрокидывая меня на кровать.

— Черт, я же вообще не за этим ехал!

— Аха…

— Я серьезно. Думал…

— Не думай, — шепчу я, закидывая руки ему на шею. В конечном счете мы все равно однажды придем в эту точку. Так зачем медлить, да? Тем более что с этим давно пора покончить. Я последняя двадцатитрехлетняя девочка на планете…

Алишер прикусывает вершинку левой груди, правой рукой обхватывает ягодицу, заставляя выше закинуть ногу, и, сбивчиво бормоча мне в ухо «ты такая красивая», с силой в меня толкается.

Глава 16

Алишер

То, что ты у женщины первый, чувствуется. Охватившее безумие, конечно, сглаживает этот факт, но, в конце концов, тебя один черт догоняет осознание.

Нет-нет-нет, какого черта? Я не подписывался на девственницу! Это же… Это гребаная ответственность, да! Которая. На хрен. Мне. Не нужна.

Казалось бы — тогда возьми и остановись. Но… Какой смысл? Нет его. И воли нет к тому, чтобы все закончить.

Ну какая же… М-м-м…

Шикарная. Абсолютно, бл**ь, совершенная. Вкусная, красивая, неиспорченная. С такими формами, что и у мертвого бы на нее встал. А еще смелая, задорная, бескомпромиссная…

— Нет-нет, не уходи…

Да я если бы захотел — не смог бы. Настолько она узкая. Меня как помпой в нее затягивает. От удовольствия простреливает в висках, зубы скрипят, потому что я пытаюсь заглушить бабские стоны, рвущиеся из моей груди. Пальцы на ногах сводит от напряжения. Перед глазами взмывают ввысь фейерверки. Пружина внутри натягивается до предела и со звоном отскакивает, сдирая с меня кожу. Делая абсолютно бессильным и незащищенным перед происходящим. Я на какое-то время, кажется, даже сознание теряю, продолжая ритмично работать бедрами.

Реальность возвращается постепенно. И во многом благодаря ей…

— Ты меня придавил… — кажется, Эка улыбается. Довольная? Рада, что я попался? Думает, теперь я не отпетляю, да? Ну… В общем-то, правильно думает. Одного не пойму — как я так затупил?

Скатываюсь с нее. Ставлю ноги на пол, поднимаю сброшенные наспех трусы. Очень удачно на тумбочке у кровати лежит пачка салфеток. Стягиваю презерватив и под рев сирен в ушах наспех привожу себя в порядок.

— Что-то не так? — продирается сквозь их вой ее обеспокоенный голос.

— Да! — бросаю я, контролируя каждый вырывающийся из груди звук. Я чувствую себя настолько загнанным, что могу наговорить много лишнего. Того, о чем потом пожалею. — Ты должна была мне сказать!

— Что бы это изменило?

Я застегиваю ширинку и резко к ней оборачиваюсь:

— Примерно все. Я не стал бы… в это лезть.

Эка моргает. И еще выше поднимает по груди простынь, под которой от меня прячется, становясь такой беззащитной и трогательной, что мне хочется наподдать самому себе за свои слова. Ну, или формулировки — черт знает. Я сейчас вообще