Кайрин 3. Тень алхимика - А. Мирт

Может быть, из-за того, что на кону стояла моя жизнь, мне совершенно не хотелось терять время на уважительные расшаркивания. Поэтому, взглянув в глаза отца, я спросил:

— А что, там содержится нечто такое, что облегчит мои страдания?

— Страдания? — нахмурился отец. Потом он осознал, на что я намекал. — С ума сошёл? Думаешь, напою тебя ядом?

— О… — я с грустью отставил чашку, громко звякнув ей о блюдце, после чего откинулся на спинку кресла. — Тогда и пить незачем. Когда мне откроют портал?

Отец внимательно оглядел меня и нахмурился сильнее.

— Не нравится мне твой настрой. Ты должен сделать всё, чтобы остаться целым и невредимым, а ты уже смирился и даже паясничаешь! Сейчас не время для шуток!

— А что остаётся делать? Я поспрашивал Корна об его отце, и то, что я о нём разузнал, совершенно не обнадёживает. Как и то, что я не слишком-то сильный маг, даже не владею фамильной стихией молнии. Вряд ли лорд Массвэл будет меня защищать только из-за того, что я Ниро, — я криво усмехнулся. Он скорее сделает прямо противоположное.

Конечно, теперь у меня было целых две стихии, что встречалось довольно редко, но всё-таки встречалось. Даже у Рэтви, второго капитана, их было две.

— Не думай о Стедде, как о чудовище. Он полностью поддерживает короля и Аталию, поэтому на переговорах будет стараться достигнуть наилучшего для нас результата.

— Для королевства, — кивнул я. — Но сейчас я не очень-то пригожусь Аталии.

Отец посмотрел в окно и вздохнул, после чего перевёл разговор:

— Корн рассказал, что ты открыл стихию воды.

— Первый уровень. Она бесполезна.

— Ты не прав. Вторая стихия — это уже удивительно, и все начинают с первого уровня.

Я сдавленно хмыкнул, удержавшись от саркастических замечаний, что удивляться придётся недолго.

— Кай, — я прищурился, выражая недовольство сокращением своего имени, — сейчас тебе нужно оставаться спокойным и рациональным. Пока ничего не решено, всё в твоих руках. Постарайся понравиться Стедду, — я поднял брови. Понравиться ему⁈ — Тогда он может тебе намекнуть на выход из сложившейся ситуации. Я ужасно зол, что мне запретили присутствовать на переговорах… Но я смог договориться, чтобы это сделал Мао.

Я вскочил, опрокидывая кружку. Кипяток ожёг бедро. Я зашипел, рефлекторно удаляя воду с тела. Она зависла небольшим прозрачным шаром с золотистым оттенком, после чего я направил её в чашку, где она распалась и вновь наполнила её.

— Ты быстро освоился со стихией воды, — похвалил отец.

Я не хотел, чтобы мой старший брат меня сопровождал, очень не хотел. Но я не знал, как можно было объяснить это отцу. И всё же я должен был что-то сделать, чтобы не идти на встречу к демонам с врагом на своей стороне! Эмоции были столь сильными, что я просто пошёл у них на поводу.

— Не посылай со мной Мао.

— Почему?

— Потому что с ним у меня не останется шансов! — выкрикнул я раньше, чем подумал, что говорю.

— Объяснись, — грозно приказал отец, его глаза сузились и стали холоднее мёрзлой реки.

Я наконец понял, что сказал, поэтому, хоть и запоздало, но сжал губы и промолчал. Если я расскажу правду о том случае, когда Мао пытался меня убить, отец мне просто не поверит.

— Раз ты не можешь объяснить, как мой старший сын может не помочь младшему на переговорах с демонами, а даже наоборот, ухудшит его положение, то Мао пойдёт с тобой, чтобы спасти твою шкуру. Ты должен быть ему за это благодарен. Он этим и себя подвергает опасности, но ради тебя готов пойти на риск. А ты говоришь такое!

— Но отец!

— Ка-а-ай, — почти прорычал он, — как ты вообще со мной разговариваешь⁈ Понимаю, что ты волнуешься, но это уже переходит все границы. Несмотря на то что ты забыл, как я и твоя мать тебя воспитывали, неужели твои временные родственники не привили тебе элементарных манер?

Я разозлился.

— Да какое ты имеешь право наговаривать на них, когда сам не смог уберечь сына от собственного эксперимента⁈ — я криво усмехнулся. — А-а-а… Знаю: наверное, я был нелюбимым сыном?

Воздух заискрился от пробегающих по нему разрядов молнии. Глаза отца полыхнули фиолетовым, после чего вновь приобрели свой обычный серый цвет. Вспышка гнева быстро утихла, и на его лице отразилась печаль. Он глубоко вздохнул.

— Я спишу всё на то, что тебе предстоит трудная встреча. Постарайся позаботиться о себе и вернись… живым. Отправляйся сейчас же. Мао ждёт тебя за дверью, — отец отвернулся к окну и сделал вид, что смотрит в него, но я догадывался, что он просто не хотчет показывать эмоций, отразившихся на лице.

Я понимал, что перегнул палку. Но он мне подсунул в провожатые виновника всех моих несчастий! И в качестве кого? В качестве защитника! Да он меня посылал на верную смерть!

Может быть, попробовать всё рассказать ему, и тогда он не заставит меня идти со старшим братом? Я замешкался, после чего неуверенно произнёс:

— Отец…

— Иди. Я не могу позволить тебе сбежать. Тебе придётся присутствовать на переговорах, и лучше, чтобы ты пошёл по доброй воле.

Во мне вспыхнул гнев.

— Так вот какого ты мнения обо мне! — я вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и наткнулся взглядом на взбешённого Мао.

Двери у кабинета были плотные, и вряд ли он мог что-то услышать. Директор должен был позаботиться о том, чтобы окружить его защитными заклинаниями. Но вот то, как я хлопнул дверью, было видно и слышно без всякой подслушивающей магии.

Рядом с братом стоял Корн, как обычно, внешне совершенно спокойный. Хэйрина не было, хотя вряд ли он не знал о том, что именно сегодня я отправляюсь на встречу с демонами. С другой стороны, с Мао станется придержать эту информацию при себе, не сказав среднему брату… Что касается всех остальных, они не знали. Я даже Аю и Маку не говорил о конкретной дате.

Мао угрожающе двинулся на меня, но Корн придержал его за плечо. Брат обернулся и с угрозой посмотрел на куратора. Тот поднял руки, отходя на шаг.

— Его можно понять, разве нет? — чуть улыбнулся Корн. — Не каждый день отдают на съедение демонам… Сейчас не время ссориться. Вам ещё с моим отцом общаться. Поверьте, нервов и терпения для этого вам потребуется с запасом.

— Ты учишь меня, как мне общаться со своим братом? — поднял брови Мао. Тон его голоса был едва ли теплее, чем когда он разговаривал