Мы (не)возможны - Инна Инфинити

— Нет, это все же больше про мужчин, — настаиваю. — По статистике мужских измен больше, чем женских.

— Ты так и не ответила мне насчет ужина.

— Сегодня точно не смогу, скорее всего сильно задержусь.

— А завтра?

— Завтра будет то же самое. Давай после того, как гендиректор утвердит мою стратегию? Заодно и отметим.

— Выглядит так, будто ты пытаешься соскочить.

Пора закругляться. Я почти час завтракала с Германом, теперь пятнадцать минут сижу с Артемом. А дел невпроворот. К тому же я продемонстрировала Лене близкое общение с Соколовым. Цель достигнута, пора сворачивать удочки.

— Ты когда-нибудь получал нагоняй от моего папы?

— Нет, и я не знаком с ним лично.

— Тогда тебе повезло. А я получала и больше не хочу. Мне правда сначала нужно доделать стратегию. Ладно, Артем, я пойду, — в несколько глотков допиваю свою теплую матчу. — Мне правда много нужно сделать сегодня. Пиши мне, — говорю громко и, подмигнув, встаю со стула.

Я хотела подняться, как можно тише, но стул заскрежетал по полу, из-за чего я снова стала объектом всеобщего внимания. Снимаю со спинки стула пиджак и, ни на кого не глядя, с гордо поднятой головой направляюсь к выходу.

У себя в кабинете перевожу дух. В почте несколько писем, на рабочем телефоне три пропущенных. Но я пока не могу сконцентрироваться на работе. Я переживаю, достаточно ли убедительно выглядел мой флирт с Соколовым. И в то же время злюсь: почему я вообще должна с ним флиртовать? Почему я должна разыгрывать спектакли перед коллективом компании в целом и сводной сестрой в частности? Я не хочу этим заниматься.

Мне требуется минут десять, чтобы успокоиться. Когда это происходит, дверь моего кабинета с размахом распахивается, и на пороге возникает Герман.

— Что это было? — сходу спрашивает.

Захлопывает дверь и поворачивает замок.

Глава 30. Остановиться невозможно

Внешне Герман выглядит спокойным, но я кожей чувствую волны ярости и негодования, которые исходят от него. Непроизвольно вжимаюсь в компьютерное кресло.

— Ты о чем? — пищу самый тупой вопрос, какой только возможно.

Герман делает в мою сторону два медленных шага. Конечно, я понимаю, что он имеет в виду мой флирт с Соколовым. Но такой реакции Ленца я не могла предугадать. В кафе он выглядел спокойным и даже безразличным. О чем-то разговаривал с каким-то коллегой и, кажется, в сторону Лены поглядывал чаще, чем в мою.

— О Соколове. Что это было?

— А, ты про Артема. Это чтобы максимально отвести подозрения от нас с тобой.

Герман чешет подбородок. Медленно, задумчиво. Я понимаю, что сидеть в кресле дальше бессмысленно. Так я чувствую себя более уязвимой. Поднимаюсь на ноги и шагаю к Ленцу.

— Ну а что еще делать, чтобы ни папа, ни твоя бывшая жена-личность не догадались о нас? Я публично заигрываю с Артемом, чтобы все подумали, будто у нас роман. На корпоративе, когда ты ушел ждать меня в машину, мне пришлось потанцевать с Артемом и позволить ему проводить меня до выхода.

— Даже так, — выгибает бровь.

Я злюсь. Если уж на то пошло, я вообще не хочу скрываться! Мне все равно, что подумают и папа, и Лена. Это как раз Герману важно, чтобы про нас никто не знал. По крайней мере пока. Так что лучше бы сказал мне спасибо.

— Все ради того, чтобы папа не отрезал тебе самый важный орган, — язвлю. — Он нам еще пригодится.

Герман тихо смеется. Зловеще так. Мне хочется поежиться.

— И чтобы отвести от нас подозрения, обязательно нужно иметь ширму?

— А разве нет?

— То есть, и мне завести такую же ширму, как у тебя Артем?

А вот это мне не нравится. Сильно не нравится. Я не хочу, чтобы Герман флиртовал с какой-то девушкой. Даже не по-настоящему.

— Нет, — резко.

— Почему?

— Достаточно того, что ширма есть у меня.

— Но так подозрений в наш адрес будет еще меньше.

Я хочу его стукнуть. И стукаю. Кулаком в плечо.

— Я сказала, нет! — повышаю голос.

Герман смыкает руки на моей талии. Это происходит слишком быстро и слишком внезапно. Рывком притягивает меня к себе так, что я грудью бьюсь о его грудь. По телу прокатывается волна дрожи.

— Я не хочу, чтобы ты разговаривала с Соколовым.

— Ревнуешь?

Внизу живота стремительно закручивается воронка желания. Эта игра неожиданно возбуждает. Мне нравится, как глаза Германа почернели от ревности. Нравится, как заострились его скулы. Нравится, как участилось дыхание.

— Пиздец как.

Герман впивается в меня властным жестким поцелуем. До боли прикусывает губу и сразу врывается языком в мой рот. Он не целует меня, а трахает. Дико, рьяно, собственнически. Подталкивает к дивану у стены, параллельно сбрасывая на пол мой и свой пиджаки. Я чувствую животом эрекцию Германа, и меня охватывает паника.

— Ты с ума сошел? — сбивчиво бормочу ему в губы. — Мы же на работе.

— Я разве не говорил, что хочу быть в тебе каждый день?

Паника перемешивается с желанием. Но здравый смысл вопит: мы же не можем, в самом деле, заняться сексом на работе! А вдруг кто-то войдет? Хотя Герман вроде закрыл дверь моего кабинета на ключ. Но все равно. Приемная-то открыта. Пока я судорожно размышляю, Герман уже вовсю орудует руками у меня под платьем. Его ладони сжимают ягодицы, затем рывком снимают с меня колготки вместе с бельем.

— Герман, ты сумасшедший, — неожиданно меня разобрал смех.

— Да... Сошел с ума по одной девчонке...

Он целует мою шею. Я хватаюсь за его плечи и запрокидываю голову назад, чтобы дать больше пространства для поцелуев. Между ног мокро. Очень мокро. Бесстыже мокро. Герман одной рукой держит меня за талию, а второй водит между ног. Колени стремительно слабеют, я крепче хватаюсь за плечи Германа. Затем он резко разворачивает меня к себе спиной и перекидывает мое тело через подлокотник дивана. Я опускаюсь лицом в черную кожу. Щелкает пряжка ремня, и через мгновение Герман оказывается во мне.

Как сдержать в себе стоны, если наслаждение такое сильное, что хочется кричать? Я зажмуриваюсь и прикусываю губу. Мы на работе, если нас услышат, будет катастрофа. Господи, как хорошо, что у меня нет секретарши. А то бы прямо