Эльфийский бык - Екатерина Насута

Вот не стоило о еде заговаривать.

Одна надежда, что ехать недалеко… а перед девицами Иван извиниться. Завтра же. Пойдет и… объяснит ситуацию. Или лучше ничего объяснять не станет, но цветов закажет…

То есть, нарвет.

Должны быть в округе цветы? Главное, на крапиву опять не напороться…

— Интересно, далеко еще ехать? — Бер, вытянувшись настолько, насколько позволяло сиденье, жевал хлеб и блаженно щурился.

В этот момент трактор и остановился.

Иван приоткрыл дверь, на сей раз осторожненько так, чтоб сперва разглядеть, есть ли кто за этой вот дверью. Но никого не увидел.

Двор вот.

Забор, слегка покосившийся. Какой-то то ли кувшин, то ли горшок на нем. Дом… это они здесь жить будут? Не то, чтобы Иван рассчитывал…

К бесам!

Рассчитывал! На нормальное жилье он рассчитывал. А это… это дом, кажется, чудом еще не сложился. Низкий какой-то, со съехавшей на бок крышей. С крылечком, правда, резным.

— Приехали! — возвестил Семен, выбравшись из трактора. — Слушайте, парни, а может, я у вас трактор оставлю-то? А то ж вернусь, батя зудеть начнет, что надобно его того, а я усталый уже.

— Оставь, — разрешил Бер, разглядывая дом с престранным выражением лица. — А мы тут… выходит… жить будем?

— А то!

— А кто-то еще тут живет? — Бер и жевать-то перестал, хотя хлебную корку из рук не выпустил.

— Так-то нет… клуб тут был. С библиотекой. Да прикрыли… ну а тут вы. Вот и решили, что лучше сюда. Если не сюда, то к Антиповне можно на постой. У ней в хате две комнаты и одна пустая. У ней дед в прошлом году помер, так ей скучно.

— Лучше сюда! — поспешил заверить Иван, представив долгие вечера почему-то у самовара, но с непременною, пусть и незнакомою ему Антиповной во главе.

Он и дома-то совместные чаепития с трудом выдерживал.

— От и мы так подумали. Мы с братовьями крышу поправили чутка. На первое время хватит… а так-то Маруся шифер закажет, тогда вместе и перекроем.

Иван попытался представить себе процесс. И вынужден был признать, что ничего-то он в перекрытии крыш шифером не понимает.

Категорически.

— Или может сами чего придумаете, как обживетесь… вы же ж маги?

— Ты спрашиваешь? — уточнил Бер, дожевывая-таки хлеб.

— Так… интересуюсь.

— Маги, — Иван вытер вспотевшие ладони и решительно, дабы хоть как-то реабилитироваться в глазах местного жителя, шагнул к дому.

Глава 15

Где маги и не маги вынуждены столкнуться с превратностями реального бытия

Протягивая руку помощи, не забудьте увернуться от пинка благодарности.

Народная мудрость

Аленка шла домой в приподнятом настроении, чего давно уж не случалось. Стоило вспомнить столичных магов, как губы сами собой в улыбке растягивались. И смеяться хотелось.

Во весь голос.

Приехали… маги… с лужей не справились.

— Ален? — Серега вынырнул из темноты и отряхнулся. — Ты чего одна ходишь?

— А чего?

— Поздно уже. Ночь.

Аленка глянула на часы, убеждаясь, что всего-то половина двенадцатого. Поглядела на небо. Мало ли, может, пропустила чего… но нет, луна висела тонким серпиком.

— Не ходи одна, — произнес Серега мрачно-тоскливым тоном, от которого было веселье разом сгинуло.

— Что случилось?

— Батя… — он чуть смутился. — В Осляпкино ездил…

— К Никону?

— Ага… заказ повез… ну и… там, в лавке… в общем-то… того… ну…

Аленка ухватила братово ухо.

— Ты чего? — возмутился Серега.

— Нормально говори. А то ощущение, что вчера из лесу вышел.

— Позавчера, — признался Серега и ухо из пальцев высвободил. — И сегодня пойду… а завтра Степка… ну и по очереди.

— Проблемы? — Аленка чуть нахмурилась.

— Помнишь, в прошлый раз со Свириденко приезжали? Такой от… тощий мужичонка… Тополев. Князь.

— На крысюка похожий? С носом?

— Он самый, — Серега ухо потер. — Глянулась ты ему крепко.

— Раз глянулась, пусть сватается… или думаешь, сдюжит меня поднять?

Серега фыркнул и головой затряс, до того нелепым было предположение. Правда, тут же посерьезнел.

— Не будет он свататься. Женатый.

— Так чего ему надо?

— Тебя и надо. Бате предложил двадцать тысяч… и еще потом по пять в год.

— Чего?

— Вот… ну и батя осерчал чутка, — Серега вздохнул тяжко. — Высказался… а этот с охраною… и велел батю поучить.

— Прибил кого?

— Так… помял чутка. Но клянется, что живые… только претензию, как пить дать, выставят. И жалобу…

Аленка закусила губу. Дерьмо… дерьмо-дерьмо. Что еще тут скажешь? А ведь ей сразу не понравился этот Тополев, который вроде то ли при банке подвизался, то ли при юристах Свириденковских, то ли вовсе ему другом-приятелем был. Сам тощ, неказист, а взгляд масляный.

Он и на Таську с Марусей поглядывал, да…

Вельяминовы.

Ссориться не желал? Или же Свириденко дорогу переходить? Тот-то мстительный засранец. А Аленка, если так-то, без титулу-фамилии.

— Как выставят, так и думать будем, — решительно заявила Аленка.

— Так-то оно верно… батя тоже вон… ну и с Никоном созвонился… тот сам не в обиде, понимает все, да…

— И дел с нами иметь не станет?

— Именно, — выдохнул Серега. — Он и сказал, что этот судиться собрался… ущерб и все такое… что по миру пустит, а то и посадит. За причинение вреда здоровью.

Трижды дерьмо.

И что ей стоило-то на заднем дворе посидеть? Нет, сунулась глянуть, что за хлыщ этакий, Свириденко. Любопытно ей стало… теперь расхлебывать.

— Батя злой?

— Батя? Не… печалится только. Ну и… ты одна не ходи боле. Никон сказал, что этот Тополев, что он на редкость дрянной человечек. И всякое выдумать горазд… и людишки под ним тоже небольшого ума… контора там какая-то охранная навроде… в Осляпкино их крепко опасаются.

— Ясно, — Аленка отбросила косу. — Сопровождать станете?

Серега развел ручищами, словно извиняясь.

— Тогда завтра в лес, до рассвета.

Вздохнул.

Поспать он любил. Как и прочие-то…

— Травы, Серега, — Аленка оперлась на братову руку. — Они ждать не станут. Тут чуть промедлишь и все. Мать-и-мачеху вовсе только три дня в году собирать можно. Так что три дня ходить и будем.

Серега тяжко ступал, переваливаясь с ноги на ногу. От него еще слегка тянуло зверем, как оно случалось, когда Серега нервничал, но рядом с Аленкою привычно успокаивался.

Травы…

Травы пригодятся, особенно зимой и осенью, когда болеть начинают. Местные-то в аптеки и не заглядывают, все к Аленке идут, по старой памяти, а уже, может, и по новой. Матушка давно ушла… болью кольнуло под сердцем. И отпустило.

— Вы мне сушильню сделали?

— Когда? Мы ж это… крышу крыли. Завтра сделаем! Вот я с тобой, а Семка со Степкой пусть и занимаются… там же ж