Савитри - Шри Ауробиндо

Они все также могут вернуться к тем высотам

215. Или паденья духа, здесь осужденные, отбросить,

Вернуть божественность, отнятую у них.

Однажды уловив охват виденья вечности,

Увидел Ашвапати регионы благородные с их гордостью, величием

И те другие, что притулились в глубинах низших.

220. Вверху была монархия «я» непорочного и чистого,

Внизу – угрюмый транс пучины первозданной -

Обратный полюс с антиподами туманными.

Он видел там широкие просторы триумфа абсолютов жизни:

Смеялось всё здесь в благостном бессмертии

225. И вечном детстве души извечной до той поры,

Когда невежество пришло, и родились страдание и боль там,

Где всё могло бы осмеливаться быть самим собою и единым,

И Мудрость бы играла в святой невинности

С открытою Свободой под счастливым солнцем Истины.

230. Там были царства Её иронии ужасной и смеха,

Поля со вкусом тяжкого труда, борьбы и слез;

Там голова Её лежала на груди возлюблённой – у Смерти,

А сон ненадолго копировал покой исчезновенья – умиранье.

Свет Бога Сила эта отделила от тьмы его,

235. Чтоб испытать благоухание оголённых противоположностей.

Все краски и оттенки их, здесь перемешанные в сердце человеческом,

Сплели изменчивый рисунок – проект людского существа,

Где его личность – хаос и космос,

Где жизнь его – ручей, струящийся вперед по Времени-реке,

240. Где постоянство его природы – непреходящая изменчивость,

Его душа – картины движущейся фильм, что полон перемен.

Вот так великая Создательница-Сила своим таинственным касанием

Вернула пафос и энергию своей мечте о Существе,

Мистерией непостижимой сделав игру предмета страсти.

245. Миры все здешние стояли к небесам на полпути.

Не темная Стена была пред ними, но Вуаль;

В обличьях, от внимания человека далеко не ускользавших,

Наружу прорывался луч Блаженства изначального -

Страсть, интенсивность некая неоскверненной чистоты.

250. Небесное блаженство могло бы стать земным, была б земля чиста.

Сердца и чувства наши, обожествленные, могли б достигнуть

Блаженства максимального естественного счастья, достичь

Волнующих вибраций абсолютов Сверхприроды: при этом силы все

Могли б, смеясь, соревноваться на тяжелых земных дорогах

255. И никогда не ощущать Её безжалостного лезвия мучений:

Была б игра одной любви и не было б нигде стыда Природы.

Но жизнь мечты свои упрятала в конюшню во дворах Материи,

И эти двери пока закрыты для высших изменений.

Эти миры могли бы ощущать дыханье Бога на своих вершинах;

260. Там слабый проблеск Трансцендентного уже мерцал.

Сквозь вечное прозрачное безмолвие, вблизи сна вечности,

Через обширные пространства шли

Бессмертные фигуры воплощенной радости.

В тиши блаженства чистые таинственные голоса

265. У бога Вселюбви просили совершенной радости,

Зовя его своим касанием медовым разволновать миры,

Его блаженными крылами Природы ветви охватить,

Суровым, благостным могуществом слияния

Объять все существа в своих спасительных руках,

270. И проявляя жалость и к бродяге, и к разбойнику,

Их счастьем наделить, которое они отвергли.

Песнь Гименея божеству незримому,

Гимн пламенный желания чистого

Звучал в сердцах бессмертья музыкой

275. И пробуждал от сна ухо экстаза.

Там был свой дом у ярких и чистейших чувств, порывов пламенных,

Которых земное тело выдержать не в состоянии;

Там человек дышал с душою легкой, необремененной,

А сердце торопливо билось в восторге раз за разом.

280. Там голос Времени о радости Бессмертья пел;

Звенел глас вдохновенья и лирической поэзии -

Пришли мгновения с экстазом на своих крылах;

Несказанная красота плыла просторами мечты

С небесной чистотой, избавленная ото всех границ;

285. Крик птицы Феникс взывал с небес

К бессмертным жителям земли божественного Света.

В ладонях Бога забился пульс творения;

По тем дорогам бродили чудо и восторг.

Простое бытие стало блаженством высшим,

290. Жизнь стала души счастливым смехом,

А Радость стала царем с Любовью в качестве министра.

Здесь воплотилась просветленность духа.

Любимыми друзьями стали природы противоположности,

А её крайности – хребтами острыми гармонии.

295. Пришла терпимость вместе с нежной чистотой,

И на груди своей они вскормили бога:

Никто там не был слабым, поэтому ложь не могла там жить;

Невежество там было легкой тенью, которая оберегала свет,

Воображение – свободной волей Истины,

300. Простое удовольствие – искателем небесного огня;

Там Красоты поклонником был интеллект,

Рабом невозмутимого духовного закона – Сила,

Власть голову свою сложила там на грудь Блаженства.

Сияли там непостижимые вершины блаженств божественных,

305. И автономии правления самой безмолвной Мудрости,

И сферы, Её девственному солнцу подчиненные,

И теократии всевидящей души, свет проливающей,

Усаженной на трон властью луча Божественного.

Великие события мечты и виденья величий

310. Там, в солнцеликих царствах, двигались походкой величавой:

Сенаты и парламенты богов числом огромным,

Жизни властители там восседали на тронах хладной воли -

Самодержавия, высокие владычества и властные могущества,

Вооруженные, увенчанные лаврами господства.

315. Всё было там великим и прекрасным,

Все существа носили царскую печать богов.

Олигархии естества Закона властвовали там, где гордые

Неистовые головы служили одному спокойному челу монарха:

Все состояния души облачены были божественным.

320. Там встретились взаимные и страстью обжигающие связи

Восторга власти и зависимости рабской от этого восторга,

Наложенные самой Любовью на сердце Любви послушной,

И тело Любви, томящееся под ярмом восторга.

Всё это было игрой встречающихся царственностей.

325. Ведь, поклонение сближает силу, склоненную в поклоне, с блаженством

И предметом гордости богов, которые душа так обожает:

Правитель там един со всеми, кем управляет он,

Кому он служит со свободным и спокойным сердцем -

Повиновение является великой школой обучения.

330. Венец и привилегии его высокого сословия, и вера его

Являются своеобразным выражением божественной природы,

Его служенье – выражением духовного владычества.

Там были царства, где Знание соединилось с Силой созидательной

В её высотном доме и сделало её своею собственной:

335. Великий Озарённый этот объял Её блистающие ветви

И накормил их страстью своего свечения,

Пока всё Её тело не стало Его прозрачным домом,

А вся Её душа – аналогом Его души.

Обожествленные, преображенные касанием мудрости,

340. Её дни стали ярким жертвоприношением;

Она горела как бессмертный мотылек в весёлом

Нестерпимом пламени счастливого и непрерывного огня.

Лишенная свободы Жизнь была повенчана с завоевателем своим.

В Его просторном небе она свой мир создала заново;

345. Спокойной поступи ума она придала ускорение мотора,

Разумному – потребность жить, как видела душа,

Живущему – толчок, чтоб знать и видеть.

Её охватывало Его сверкание, её могущество цеплялось за Него;

Она создала короля в пурпурных одеяньях из Идеи,

350. Свой скипетр магический вложила в Мысли длань,

Ритмические образы виде́ний