Враг за спиной - Кирилл Архангельский

стихии, которые их окружают, в отличии от людей с их верой в “дурацкий и высосанный из пальца несуществующий свет”. “Ведь и дураку видно”, что стихии вот они – горит огонь, течет река, а в кого и зачем “светит” этот “свет” решительно не понятно. Как следствие этого колдовство гоблинов зачастую переплетает в себе несколько стихий одновременно. Как эти стихии переплетены в природе, так же они переплетены и в магии. Человеческая же магия, сосредоточенная на одной конкретной стихии отделенной от остальных, воспринималась ими как противоестественная и кощунственная. Человеческие же колдуны считали их магию дикой и примитивной, что за колдун такой, которому не хватает ни сил, ни уменья применять какую-нибудь конкретную стихию, без необходимости паразитных примесей от других стихий. Подобное было и в области верований. Такое отношение друг к другу не способствовало улучшению отношений между двумя расами. Впрочем, то же в общих чертах касалось и отношений между всеми остальными расами. Несмотря на то, что, казалось бы, все они были созданы Матерью-Землей (согласно легендам гоблинов) особо тёплых чувств друг к другу они не испытывали. Но в этом отношении с эльфами мало кто мог поспорить. Если остальные расы пусть неохотно, но периодически сотрудничали, то с эльфами найти общий язык было практически невозможно, и они пресекали любые попытки еще в зародыше, изолировавшись в своих лесах. И всё же слушая как часто и резко Тхар отзывался о других расах в уничижительных тонах, человеку всё чаще и чаще приходила в голову мысль, что на самом деле эльфы не одни такие. При Анеро о людях он отзывался гораздо мягче, но человеку не составляло особого труда, даже не смотря на его наивность, перенести слова шамана и на людей. Что было недалеко от истины.

Рассказывать о Матери-Земле и их прошлом Тхару было тяжело, ведь будучи шаманом, он острее прочих гоблинов ощущал разлуку со своей создательницей. Вдали от неё он ощущал себя слабым и одиноким. Когда Тхар был помоложе он частенько ходил к западной границе хребта, что отгораживала гоблинов. Не смотря на то, что это было не самое большое расстояния, он мог почувствовать, что Мать-Земля стала к нему ближе, это придавало ему сил. С возрастом, у него не осталось сил на такие походы, и его обида только росла. Возможно, поэтому он получал настоящее наслаждение понося другие расы.

Однажды Анеро спросил шамана – откуда такая ненависть к другим расам, разве мы не все дети Матери-Земли и равны между собой?

От услышанного шаман даже поперхнулся и еще минуту не мог прийти в себя. Взгляд Тхара словно говорил – “Ты дурак?”. Еще спустя минуту неловкого молчания он медленно, тщательно подбирая слова заговорил:

- Наша неприязнь имеет многовековую историю. Это началось после того, как Мать-Земля покинула нас, – начал рассказывать Тхар.

-Покинула? – переспросил Анеро.

-Она создала всех нас. Кого-то раньше, кого-то позже. Первыми были эльфы, что, конечно, только способствовало высокомерию этих ублюдков. Следом за ними Мать-Земля создала их противоположность – дворфов. Если эльфы были дрищавыми и хилыми, то дворфы скорее напоминали ходячие булыжники, такие же толстые, неуклюжие и с квадратными мордами, – продолжал рассказывать шаман.

-Говорят, что живучесть дворфов объясняется тем, что они настолько тупы, что, когда ты убиваешь дворфа, до него это доходит с тем еще запозданием! А еще если дворфа бросить в реку или ручей – каюк! Как камень пойдет на дно. Раз и все, - сказал шаман посмеиваясь, при мысли о тупости дворфов и его настроение сильно улучшилось, – эльфы же наоборот не тонут, - подмигнул человеку гоблин.

-В общем: впала Мать-Земля в печаль и уныние. Ведь вокруг нее, то еле передвигались немощные эльфы, едва ли не сносимые ветром. То перекатывались неуклюжие дворфы, периодически сшибая зазевавшихся эльфов. Не один век пребывала она в печали, пока наконец у нее на глазах очередной дворф не сшиб эльфа так, что сам упал на него и они запутались друг в друге. Зрелище было жалкое - тощий эльф отчаянно махал руками, пытаясь спихнуть с себя тушу дворфа, в то время как тот был слишком туп, чтобы просто скатиться с него и пытаться рыками найти опору, но все время опирался на извивающего эльфа, от чего тот начинал отчаянно визжать и выскальзывать их под рук, дворф терял опору и снова плюхался на эльфа и это продолжалось по кругу.

От увиденного зрелища сердце Матери-Земли переполнилось печалью, но в то же время возникла твердая решимость создать творение во всем превосходящее предыдущие недоделки. И создала она венец творения – гоблинов. Мы были прекрасны во всем. Зеленая кожа, под стать лесам, в которых нам было суждено было жить. Крепкие и ловкие тела, чтобы как успешно противостоять окружающим условиям, так, и чтобы не создавать бардака подобно дворфам. А также острый ум и сильная воля, дабы было с кем поговорить вечерами и на кого опереться в трудную минуту. Мы были лучшими! Может не первые дети, но определенно самые любимые. Сотни лет мы жили в мире и покое резвясь в лесах днём и внимая мудрости Матери-Земли по вечерам. И всё было хорошо, пока она не создала людей…

Шаман замолк, погрузившись в свои мысли и воспоминания. Подождав пару минут, Анеро не выдержал и спросил:

-Что случилось потом?

Старик дернулся, будто очнувшись. Его настроение мгновенно испортилось

-А потом она исчезла, – сказал Тхар. - На сегодня все. Иди домой.

-Но я хочу узнать, что было дальше! – Анеро был крайне заинтригован.

-Прояви уважение к старшим! Я не обязан тебе ничего рассказывать вообще! Мне надо отдохнуть и собраться с мыслями, – резко ответил шаман.

Анеро не стал настаивать. Ему нравились беседы с шаманом и то, что шаман становится всё более и более откровенным с ним, и он не хотел это испортить.

-Спокойной ночи, Великий шаман, – смиренно попрощался человек.

-И тебе, Анеро. – тихо произнес Тхар. Шаман прожил долгую жизнь, он многое видел, во многом участвовал и о ещё большем слышал из уст очевидцев. И сейчас, предчувствуя грядущую смерть, он остался один. Так что пускай он и не говорил этого Анеро, но шаман ценил их беседы и возможность поделиться своими знаниями.

…………..

Следующие несколько недель прошли без происшествий. Каждый день Анеро приходил к шаману и продолжал записывать надиктованное. Человек внимательно слушал и старался не только записывать, но и запоминать. И чем дальше, тем всё отчетливее понимал, что