Журнал СовременникЪ № 13. Рождественский выпуск - Коллектив авторов

«Нет! – вдруг понял он. – Не все!»

Да, он видел, как трое совершенно непохожих людей любовались собой и устраивали сцену ему, – но не бабушка! Она не говорила никаких гадостей и ругала не его, а себя! А его – благословила… Точно это зеркало действовало на неё иначе! Или она была защищена… Но чем?! Ответ пришёл к нему извне, как откровение. Он просто понял, очевидно и несомненно, что всё дело в её вере.

«Но если так, – Андрей почувствовал, что дрожит, – если вера может защитить от такого воздействия, если благодаря ей человек становится настолько другим, как бы из иного какого-то мира, – тогда… Тогда Бог есть!»

Андрей перевёл сбившееся дыхание. Он понял, что теперь мысль о том, как безобразен этот мир, не могла помешать ему поверить в Бога: он вдруг увидел, что может быть другой, добрый и чистый, бесконечно больший мир, проникающий в этот, ущербный, – разве не в нём жила его бабушка?!

«Недоказуемо!» – сейчас же пронеслось в его логическом уме аналитика привычно-скептическое, но он немедленно понял, что у него в руках – инструмент доказательства.

Просто надо было дать взглянуть в это зеркало по-настоящему верующему человеку и посмотреть на результат. Если его выводы ложны, это сразу станет очевидным. Вот только где же его взять, по-настоящему верующего человека? В церковь ведь не пойдёшь с зеркалом… А среди его знакомых как будто и нет таких… Он вспоминал лица коллег… И что это придумала Инна Михайловна, что он нравится этой девушке с верхнего этажа, Сашеньке, никогда не замечал… А ведь помнится, кто-то говорил, что она постится и поэтому не ходит в столовую… Стало быть – верующая? Что ж, к чему откладывать?!

И Андрей, не без опаски взяв зеркало, сунул его в карман пиджака и едва ли не побежал на верхний этаж.

…Сашенька, одна в своей комнатке, вводила какие-то данные в компьютер. Её пальцы летали по клавиатуре, взгляд больших тёмных глаз скользил по монитору, и она не сразу заметила появившегося в проёме раскрытой двери Андрея.

«А она хороша! – подумал он. – И как это я раньше не замечал?! Неужели я и впрямь нравлюсь ей?! Но с такой… чистой!.. просто так не погуляешь – надо жениться…»

Тут Сашенька подняла на него глаза, и он вспомнил, зачем пришёл.

– Простите, я нашёл зеркало… – начал он, смущённо заходя в кабинет и доставая своё орудие эксперимента, – как будто антиквариат… а хозяйку никак не найду… Оно не ваше, случайно?

– Нет, не моё, – только и сказала она.

Даже не протянула руку, чтобы взять его, как это делали все. Однако Андрей не собирался так легко отступать. Пристально глядя на девушку, он поднёс к ней зеркало так, чтобы она увидела в нём себя:

– Красивое, верно? – спросил для отвода глаз.

Она быстро взглянула, смутилась, отвела глаза от своего отражения, и только румянец ярче проступил на нежных щеках.

Андрей был озадачен. Её чувства, её мысли были по-прежнему скрыты от него. Тогда он решился на провокацию.

– Жаль! Вам бы подошло такое зеркальце – особенное. Кому-кому, а вам есть на что посмотреть, – дружески-доброжелательным тоном произнёс он.

Она удивлённо посмотрела на него и так сдержанно сказала:

– Спасибо, Андрей, – точно не могла решить, что бы значил его комплимент.

Почему-то её осторожность восхитила его, и он невольно ей улыбнулся – и тогда она улыбнулась в ответ. Андрей подумал, что зеркало наконец-то действует на неё… и испугался. Он уже не хотел увидеть её иной!

– Вы так и ходите по кабинетам с зеркалом? – всё ещё улыбаясь, спросила она. – Может быть, лучше повесить внизу объявление?

– Да как-то неловко, – смутился молодой человек. – Это же не ключи, не кошелёк… – но тут он нечаянно посмотрелся в зеркало и вдруг почувствовал себя оскорблённым.

– Вы хотите сказать, я веду себя как дурак?! – не сдержался он.

Её глаза испуганно распахнулись, милое личико побледнело.

– Что вы, нет! Ой, простите меня! Я виновата, я сказала глупость! Вы не жалеете своего времени, потому что кто-то, наверное, расстроился из-за пропажи, вы так добры! Простите!

Андрею стало так радостно, что она выдержала испытание, и так стыдно за себя, что он поспешил успокоить её:

– Нет-нет, это вы простите меня! Это я виноват!..

Едва произнеся эти слова, он почувствовал в правой руке, державшей зеркало, какое-то то ли движение, то ли изменение.

Он взглянул – и увидел, как зеркало исчезает прямо у него на глазах. Мгновение – и ладонь его оказалась пуста. Андрей оцепенел, потрясённый. Оно исчезло! Исчезло, как только каждый признал виновным себя!

– Что с вами?! – сквозь вихрь скачущих мыслей он еле расслышал встревоженный Сашенькин голос.

– Ничего… страшного… – Андрей перевёл дыхание. – Послушайте, не удивляйтесь… Я хотел спросить… Кажется, вы верите в Бога?

– Да, – слово прозвучало тихо, но неожиданно твёрдо.

– Ну, тогда я могу вам сказать… Знаете, я сегодня… тоже поверил, что Он – есть.

Он не ошибся: ей не надо было лишних объяснений. Ведь она была из того мира. Её глаза распахнулись навстречу ему и засияли таким радостным, чистым светом, что Андрей в восторге забыл обо всём.

Сашенька смутилась и опустила ресницы.

– Можно я вечером после работы буду ждать вас у выхода, на бульваре? – не узнавая собственного голоса, попросил он. – Я хотел бы о многом спросить… Мне надо теперь так много узнать…

Она молча, застенчиво кивнула, и он ушёл с переполненной душой.

Ему казалось, что только теперь, сегодня, началась его жизнь, столько света вдруг ворвалось в неё. Он нашёл всё – любовь, и веру, и целый сияющий мир, полный добра, смысла и красоты.

Андрей был счастлив.

Татьяна Чередниченко

Живёт в г. Выксе Нижегородской области. Родилась в 1950 году. Окончила НИУ ВШЭ. Работала в финансовоэкономических структурах заводов машиностроения и металлургии Выксы.

Автор многих сборников стихов и прозы. Руководитель поэтического клуба поэтов-ветеранов. Участник общероссийских альманахов: «Стихи», «Наследие», «Георгиевская лента», «Антология русской поэзии», «Писатели мировой литературы», «Самому себе не лгите», «Персона», «Четыре стихии», «Неформат», «Андеграунд». Член Российского союза писателей.

Зимний каприз

Мне навстречу утром шла

Белоснежная зима:

На сапожках мягкий мех,

Серебром звенел твой смех.

В белой шубке до