Том 6. Наука и просветительство - Михаил Леонович Гаспаров

«ИСТОРИЯ – НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТАЯ…»

Михаила Леоновича Гаспарова все хорошо знали как ученого (античника и стиховеда), блестящего переводчика и автора популярных книг для детей и взрослых – «Занимательной Греции» и «Записей и выписок», но почти никому не было известно, что он не только исследовал и «считал», как он выражался, чужие стихи, но изредка позволял себе сочинять и собственные. Он их почему-то стеснялся, всегда подчеркивая, что он – ученый, а не поэт, никогда не публиковал (за исключением одного – напечатанного в студенческой газете Тартуского университета и приведенного позже в «Записях и выписках») и даже, кажется, не записывал, а только иногда читал самым близким.

Эти несколько стихотворений нашлись почти случайно. Дело в том, что наш сын, когда был подростком, «издавал» домашний альманах под названием «Общая тетрадь». В основном он заполнял его собственными произведениями под самыми разными псевдонимами, но для разнообразия иногда привлекал родителей и друзей. Вот в этих «Общих тетрадях» и обнаружились шесть стихотворений Михаила Леоновича.

Пять из них объединены в цикл «К Светонию» и, вероятнее всего, были написаны в начале 1960‐х годов, когда Михаил Леонович переводил книгу римского историка конца I – начала II века н. э. Гая Светония Транквилла «Жизнь двенадцати цезарей», впоследствии не раз переиздававшуюся. Совершенно очевидно, что речь в них идет не только о светониевском Риме, но и о бурных перипетиях нашей собственной «послекультовской» истории. Как ни странно, но они сохраняют свою актуальность и сегодня – через полвека после написания и через два тысячелетия после Светония.

Шестое стихотворение – очень личное: о стихах, которые всю жизнь приходили к нему в гости и которые он знал «до запятых».

А последнее стихотворение можно было бы, наверное, и не публиковать. Такие или похожие стихи, вероятно, во все времена писали почти все семнадцатилетние влюбленные. Но мне оно, конечно, очень дорого.

А. З.-Г.

СТИХИ К СВЕТОНИЮ

1

Кто без греха, пусть бросит камень,

А кто грешил, тот бросит десять.

Весы проверены веками,

Чужая ноша больше весит.

Сочтитесь, цезари, венцами

В двухвековой своей дороге:

За вас свели концы с концами

И подытожили итоги.

В свои календы, иды, ноны,

Не докучая россиянам,

Мы разочли себе каноны

Еще из лет Веспасиана.

2

История – ни в чем не виноватая,

А небо в Риме сытое и синее,

Там во дворце зарежут императора,

И перед смертью скажет он красивое.

Мы выбежим, поплещемся по площади,

Устроим давку, разметаем лавку,

И станет черным и проклятым прошлое,

А профили отправят в переплавку.

И будет истин – на четыре месяца,

И хлеб и цирк, чтоб все легко и просто.

А там опять начнется околесица

И звякнут патрули на перекрестках.

Грызня вслепую и игра взакрытую

Ломают власть, как ржавую ковригу.

Кого, хрустя костями под копытами,

На старый форум вывезет квадрига?

Отславословив старое и новое,

Дождемся ночи, вспомним время оно

И сложим ленты и венки грошовые

У статуи покойника Нерона.

3

Родство забывший современник,

Читай отца и сына Сенек,

А если римлян не понять,

Давай на зеркало пенять.

Мне снилась осень в третьем Риме,

На камне счищенное имя

И подагрический багрец

Над доцветанием сердец;

В надвратном кружеве – икона,

Где бог разит копьем дракона,

И в палантинской пустоте

Звучат шаги уже не те.

Друзья, не тронутые тленьем!

Давайте веру переменим:

Давайте высчитаем вновь,

Какою кровью мстится кровь.

Одна у нищих оборона —

Кто верит в Марка, кто в Нерона,

Один палач, один калач,

Один и тот же смех и плач.

Благих намерений дорогу

От доброго до злого бога

Другой мостильщик домостит,

Другой могильщик отомстит.

Помолимся, товарищ старый,

На императорские лары:

Над башней – прежняя звезда,

А Рим прекрасен, как всегда.

4277

Пришел веселый месяц май,

Над нами правит цезарь Гай,

       А мы, любуясь Гаем,

       Тиберия ругаем.

На площадях доносы жгут,

А тюрьмы пусты, тюрьмы ждут,

       А воздух в Риме свежий,

       А люди в Риме те же.

Недавней кровью красен рот

От императорских щедрот:

       Попировали – хватит!

       Покойники заплатят.

Кто первый умер – грех на том,

А мы последними умрем,

       И в Риме не боятся

       Последними смеяться.

Красавчик Гай, спеши, спеши,

Четыре года – для души,

       А там – другому править,

       А нам – другого славить.

5

Давайте раскроем глаза под пятаками,

Давайте с правнуками прямо поговорим.

Это мы расставляли верстовые камни

На ста дорогах, ведущих в Рим.

Палачи и поэты, знающие цену

Красным словам и черным делам,

Это мы сдували кровавую пену

С чаши, которую допивать не нам.

Это мы, умевшие выть по-волчьи,

Ложью ложь четырежды поправ,

Кровью, потом, гноем и желчью

Для вас оплатили правду из правд.

Чужой ли чернее, своей ли кровью —

Не декабрю попрекать июнь.

Не вы и не мы распределяли роли —

Сыграйте вашу, как мы свою.

Счет не сведен. Не судите опрометчиво,

Что мы должны и чего мы не должны.

Мы еще дождемся шести часов вечера

После четвертой пунической войны.

* * *

Я строю комнаты на въезде

Для патентованных созвездий,

Для преждевременных утрат

И для изданий Айпетрат278.