По ту сторону Псоу - Сергей Юрьевич Катканов

Здесь самый важный для нас вывод – о глубинной, корневой, генетической природе абхазского консерватизма. Многие современные общества, которые мы склонны считать консервативными, являются таковыми в силу случайных, во всяком случае – внешних обстоятельств. Одни живут в слишком суровых условиях, им просто не до развития, другие живут изолированно, не испытывают на себе особых влияний, и только поэтому у них всё остается «как было». Но только абхазы живут в прекрасных климатических условиях, они отнюдь не вынуждены всю свою энергию тратить на простейшее выживание, и они уже не первую тысячу лет живут на перекрестке самых различных, причем очень развитых, культур – успевай только впитывать. Но они остались самими собой, остались такими, какими были, какими, может быть, и мы были много веков назад, но мы изменились, в основном – не к лучшему, а они хранят то, что другие потеряли. Консерватизм абхазов не ситуационный, не случайный. Это ментальный консерватизм. Одна из самых значимых национальных черт абхазов – верность традициям вплоть до мельчайших деталей.

Нам, конечно, не привыкать умильно ахать и охать по поводу сохранения национальных традиций. Мы просто не понимаем того, что глубинный, ментальный консерватизм – штука очень суровая. Настолько суровая, что у нас могут волосы дыбом встать, так шокирующее он выглядит для нашего развращенного сознания.

Мне давно уже известна одна семейная история. Славянка вышла замуж за абхаза, приехала в Абхазию с его родней знакомиться, пригласили гостей, она очень старалась, над столом хлопотала, очень хотела, чтобы всем всё понравилось. И вот пришли гости, а её даже за стол не пригласили. Абхазская женщина не может сидеть за одним столом с мужчинами. И она сидела где-то в уголке на кухне и тихо плакала. Потом у них сложилась очень хорошая семья, она поняла и приняла абхазские традиции, но сначала было очень трудно.

А вот мы в гостях в абхазской деревне недалеко от Лыхны. Две девушки, дочки хозяйки, накрывают для нас стол в саду. Мы уже едим и пьем вино, а девушки так и стоят рядом с нами. За столом – мужчины, они не могут сесть за стол. Девушки и молодые женщины рядом с абхазским столом всегда стоят. Или уходят. Если их отпускают.

Кстати, хозяйка сидит вместе с нами за столом. Она – мать, ей можно. Женщина, имеющая взрослых детей, получает те права, которых не имела раньше. Как-то в абхазской электричке, где нравы, конечно, не такие консервативные, как в деревне, возникла всё же вполне абхазская ситуация. Вышел в тамбур покурить, возвращаюсь – место занято пожилой женщиной. Она виновато посмотрела на меня и извиняющимся тоном сказала: «Дорогой, я твоё место заняла?.. Ну я, как мать, да?» Перевожу на русский. То, что женщина заняла место мужчины- это большой скандал. Тут без объяснений не обойтись. Вот она и сослалась на свой статус матери, который дает ей некоторые права, а будь она молодой, так не было бы ей ни каких оправданий.

Как-то мы с женой и племянницей нашей хозяйки поехали в Сухум. Она накупила там всего, я на обратной дороге попытался взять у неё сумки – ни в какую. Несколько раз я предлагал: давай сумки понесу, но она молча мотала головой. Нашли такой выход: я плюс к своим взял сумки, которые несла жена, а она взяла половину сумок девушки. С женщиной та без разговоров поделилась своей ношей, но с мужчиной – ни когда бы не согласилась. Здесь, видите ли, нет скандала в том, что мужчина идет налегке, а женщина – с тяжелыми сумками. Не говоря уже о том, что её ношу хотел облегчить чужой мужчина – вот это уже скандал.

Мы уже готовы завопить по поводу женского бесправия? Глупые мы, глупые. Мы видим только маленький фрагмент системы отношений, не зная их целиком, и уже торопимся со своими дурацким возмущением.

А давайте я вам ещё ужаса добавлю. Абхазский мужчина ни когда не должен брать своего ребенка на руки. Однажды я узнал о таком случае. Отец с маленьким сыном шёл по горной тропе рядом со своей деревней. Сын оступился, ухватился за уступ, вот-вот сорвется в пропасть. Отцу бы на руки его подхватить, но он не может взять его на руки. Вы понимаете – не может. Отец страшно побледнел, понимая, что сын может погибнуть, но не нарушил незыблемую традицию. Ситуацию спас вовремя подоспевший дед, который вытащил мальчонку. Старик одобрил своего взрослого сына: «Ты настоящий абхаз». А что, если бы дед не подоспел? Не спрашивайте. Не надо. Просто поверьте, что абхазские мужчины любят своих сыновей не меньше, а больше, чем мы.

Некоторые абхазские традиции могут показаться нам нецивилизованными и негуманными. Мы не хотим видеть, что европейская цивилизация со всем её фальшивым гуманизмом летит в пропасть, а абхазы, благодаря своему суровому консерватизму, находятся куда дальше от пропасти. Неужели не понятно, что наши женщины, которые теперь с ног до головы в «правах», на самом деле добились только двойной нагрузки – и дома, и на работе. И теперь они тоскуют по настоящим мужчинам, потому что им не на кого опереться. А абхазская женщина, которая не может сесть за один стол с мужчиной, за тем самым мужчиной – как за каменной стеной, вся ответственность за всё лежит на нем. Как-то мне сказали: «Абхазские женщины редко работают, у нас работают чаще всего старые девы». А наши дети, заласканные и зацелованные, вырастают хлюпиками, которые всего боятся. Абхазские дети, получающие суровое воспитание, вырастают воинами. Когда пришла война, они все до единого взяли в руки оружие.

Настоящий мужчина- это прежде всего умение брать на себя ответственность. Полную ответственность за всё. Но это влечёт за собой и особые права – чисто мужские права. А у женщины только два варианта: или признать эти права, или самой пытаться играть роль мужика. Европейская цивилизация пошла по второму варианту. Абхазы, пусть с большим трудом, но пытаются сохранять органичные, естественные отношения между мужчиной и женщиной.

Абхазская власть

Я только недавно понял, насколько тесно связана проблема отношений полов с характером государственной власти. Положение абхазского мужчины особое и по отношению к женщине, и по отношению к ребенку, потому что мужчина здесь является не просто главой семьи, а носителем