Письма. Том I. 1828–1855 - Святитель, митрополит Московский Иннокентий

Дело это не только не может показаться странным или несообразным с нынешними понятиями, — напротив того, это может быть истинным благодеянием для калгов, не говоря о том, что все они и семейства их будут христианами и что они чрез это могут научиться жить и проч., довольно представить на вид то, что калги сии навсегда избавятся участи своих собратий-Колошенских калгов, которых Колоши очень нередко убивают и душат, как они говорят, для прислуги умерших своих родных и приятелей. Кроме сего, купленным калгам можно представить и внешние выгоды. Напр., по выслуге 20 лет отпускать их на волю, снабдив ботом, ружьем и проч., не отнимая впрочем воли остаться и навсегда.

Мысль эту я сообщал и главному правителю, и он находит ее очень сообразною с местными обстоятельствами; ибо продовольствие в Ситхе время от времени становится труднее и труднее от умножающегося народо-населения, тогда как местный средства достаточны для народа втрое большего, чем ныне. Покорнейше прошу извинить меня, если я отниму у Вас время на вещь, совершенно постороннюю, но которая меня, по ревности моей (и может быть, ревности не по разуму) к благу отечества, занимает очень много. Дело вот в чем: в Охотске существуют три гражданских суда, кроме казначейства и проч.; а чиновников всех можно насчитать до 45. Невольно раждается вопрос: для чего в Охотске столько судов и столько чиновников? Граждан в Охотске только 1 купец и 7 мещан, прочие все — военного ведомства. Природные жители Охотской области-Тунгусы, можно сказать, никогда не бывают под судом за преступления. Начальник Охотской области отвечал мне на это, что суды в Охотске нужны, между прочим, и для разбора уголовных дел, поступающих из Америки. Но я могу утвердить, что в 20 летнее мое здесь пребывание не было и 10 дел, и в этом отношении Охотские суды для здешнего края делают более вреда, чем пользы; например в 1839 году была из Ситхи выслана одна женка, за покушение отравить мужа. Но что же вышло? — ее, как молодую (и пригожую), оправдали, и она теперь живет в Охотске, как нельзя лучше, — на соблазн приходящим из Америки креолкам. Итак, где же польза от существования в Охотске судов? А вреда-тьма. Не говорю о притеснениях, какие иногда делаются, например с г. Грибановым, служащим ныне в министерстве финансов. — Все эти чиновники получают большое жалованье, чины, привилегии, пенсии-и за что? Какое бы было благодеяние, если-бы эти суды уничтожили! Преступников из Америки Компания охотно будет перевозить в Якутск. Еще: в Охотске существует (по крайней мере, на бумагах) две госпитали, военная и гражданская. Военная, точно, набита цынготными матросами; а в гражданской живут три или четыре варнака, оставшиеся с соловареннаго завода, и которые живут потому только, чтобы госпиталь не была пуста и, следовательно, не прекратился бы ремонт… Конечно, цель учреждения госпиталей достойна Русского правительства. Имелось в виду дать помощь страждущим Тунгусам, но сказывают, что только один какой-то Тунгус был в госпитали и потом едва разделался с разными начетами, — и с тех пор ни одного Тунгуса не бывает, а между тем казенные деньги тратятся разными образами. Не лучше-ли бы из двух госпиталей сделать одну? — Чрез несколько дней я намерен отправиться в Нушегак, где, слава Богу, миссионер действует хорошо и успешно, как Вы изволите усмотреть из официальных бумаг.

С истинным моим почтением и совершенною преданностью честь имею быть, Вашего Сиятельства, Милостивого Государя, покорнейший слуга

Иннокентий, Епископ Камчатский.

Апреля 25 дня, 1844 г. Новоархангсльск.

Письмо 48

Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец[88].

Почти пред самым отправлением почты, я получил известие от Нушегакского миссионера, который доносит, что в прошедшем году (1843) из тамошних туземцов обратилось в христаанство 315 чедовек, и кроме того, миропомазано крещенных до него мирянами 110 человек, а всего совершено таинствами крещения и миропомазания 425 человек. Из журнала миссионера видно, что все, кого он видел, слушали его беседы, и все, слышавшие его, крестились. В одном селении Господь утешил его и новопросвещенных необыкновенным явлением. Одна престарелая женщина, принесенная на одре для крещения, после совершения над нею таинств, сама ушла домой, с помощью одного только костыля своего. Миссионер это описывает так: когда я (по крещении всех жителей селения) спросил тоена: нет-ли еще кого некрещенного? — Он сказал мне, что есть одна старуха слепая (которой полагают не менее 85 лет), которая потому и не приходила для слушания беседы. Я велел привести ее к себе в палатку. С помощью двух человек и костыля, она пришла ко мне. Я ей все, что только нужно на первый раз передат, чрез толмача объяснил и предложил ей о крещении. Она объявила желание креститься. Через два часа, когда все было готово к совершению таинства, я послал за нею: но посланный, пришед, объявил мне, что она очень нездорова. Это мне показалось невероятным Я послал двух человек, и те, возвратясь, сказали, что она весьма больна и скоро умрет.

Тогда я, опасаясь, чтоб она не умерла без крещещения, так как уже уверовавшая в Бога и объявившая сама желание принять св. крещение, велел непременно принести ее на одре в церковную палатку, что и было сделано. Я, посмотрев на нее, спросил ее чрез толмача: какова она? Но она мне не могла ответить ни одного слова, и я думал, что она не доживет и до крещения. Тут некоторые начали роптать, говоря, что если он окрестить ее, то она умрет. Я их уверял, что если она умрет крещенною, то будет счастлива, а если умрет некрещенною, то погибнет. После сего я колебался мыслями: крестить ли ее, или нет? Наконец решился окрестить. Когда, с помощью двух человек, я совершил над нею самое таинство крещения, и когда ее одели и принесли в палатку для миропомазания, то она начала сама креститься; а по окончании миропомазания начала говорить и сделалась веселою, и пошла домой сама с помощью костыля. Описание сие миссионер заключает просто: «тогда я, увидев ее совсем переменившуюся, пришел в удивление и говорил роптавшим на меня: вот вы говорили что она умрет, а на место того, Бог дал ей здоровье!». Новокрещенные, в доказательство искренности своего обращения, все прежние свои маски и личины и истуканов которым они иногда приносили жертвы, или бросали в реку своими руками при глазах миссионера,