Inside out: моя неидеальная история - Деми Мур

Кинг[49], когда у меня начали отходить воды, – это было почти за месяц до родов, и небольшого раскрытия оказалось достаточно, чтобы под моими ногами образовалась лужа. Все вокруг меня запаниковали, хотя до больницы было рукой подать, и врач там оказался таким же замечательным, как тот, что принимал роды Румер в Кентукки. Он много работал волонтером в Южной Америке и Африке и имел дело со множеством чрезвычайных ситуаций, поэтому мог сказать наверняка, что это не тот случай.

– Думаю, что все в порядке и вам лучше пойти домой, – сказал он.

Очень немногие врачи позволили бы мне так поступить, потому что они обычно боятся инфекции, но он спокойно меня заверил:

– Просто следите за температурой и не принимайте ванну.

У меня не было схваток еще два дня, и даже после этого они были прерывистыми. Когда же схватки утихли, я поехала в больницу, а заодно и все мои домочадцы: Брюс, мой племянник, брат, Румер, няня и наш друг из Хейли. Пока я пыталась ускорить процесс, крутя педали на велотренажере в физиотерапевтическом кабинете, моя группа поддержки «разбила лагерь» – заказала пиццу и играла в настольные игры. В конце концов доктор сказал, что он не думает, что оставшиеся воды отойдут сами, ведь с Румер было так же, и в тот самый момент, когда он вызвал отхождение вод искусственным путем, у меня начались тяжелые роды.

Скаут ЛаРю Уиллис родилась 20 июля 1991 года, на три с половиной недели раньше срока. Я читала «Убить пересмешника», когда была беременна, и назвала ее в честь Скаут Финч – отважной юной героини.

Выпуск Vanity Fair с моим фото на обложке появился во всех киосках вскоре после рождения Скаут, и это вызвало массу общественного негодования. Я была потрясена, хотя редактор журнала Тина Браун, очевидно, не была шокирована. Зная, что многие придут в замешательство, она сказала положить в белый бумажный пакет каждое издание так, чтобы моего беременного живота не было видно, только лицо вместе со строкой «Больше Деми Мур».

Даже с бумажным пакетом некоторые газетные киоски наотрез отказались иметь дело со скандальной публикацией. Этот снимок вызвал сумасшедший резонанс. Одни назвали это мерзкой порнографией и обвинили меня в эксгибиционизме, другие видели в этом внутреннее освобождение женщин. Я всего лишь хотела показать, что беременная женщина тоже может быть красивой и очаровательной, что понятия «сексуальность» и «мать» связаны – хотя бы потому, что именно секс делает матерью! Это не было политическим заявлением, я просто хотела изобразить беременность такой, как я ее чувствовала, – как нечто прекрасное, естественное и вдохновляющее.

Я получала письма от женщин, многие из которых называли себя феминистками, с выражением благодарности за то, что я раскрыла суть беременности и показала ее как естественную часть женской красоты. Сейчас в это трудно поверить, поскольку каждая знаменитость с гордостью фотографируется со своим «круглым животиком», но в тот момент это был действительно революционный шаг, и общественная реакция была ошеломляющей – и с позиции «за», и с позиции «против». По сей день я больше отождествляю себя с этой фотографией, чем с любым другим фильмом с моим участием. Честно говоря, этот снимок вызывает у меня особую гордость – благодаря ему я стала женщиной, превратившей устойчивое табу в отжившую традицию, хотела я того или нет. Американское общество издателей журналов[50] признало эту фотографию второй лучшей обложкой за последние полвека. Первое место занимал еще один кадр Энни – с обнаженным Джоном Ленноном, обнимающим одетую Йоко Оно. Фото было сделано всего за пять часов до того, как застрелили Леннона.

В 2011 году, в двадцатую годовщину со дня выпуска обложки с тем фото, арт-директор Джордж Лоис, который известен благодаря легендарным обложкам для журнала Esquire в шестидесятых годах – проткнутый стрелами Мухаммед Али в образе святого Себастьяна, Энди Уорхол, тонущий в банке томатного супа Campbell’s, – разместил на веб-сайте Vanity Fair следующее сообщение:

«Поистине великолепная обложка журнала, она удивляет и даже шокирует, цепляя взгляд читателя за долю секунды. Образ, который раскрыла Энни Лейбовиц, теперь украшает августовский выпуск журнала Vanity Fair 1991 года. Изображение знаменитой кинозвезды с нежно расцветавшим цветком жизни, который она с гордостью обнажила для всех нас, мгновенно стало культурным шоком. И к черту вопли всех страдающих от запоров критиков, капризных подписчиков и суетливых покупателей в газетных киосках, которые, как предугадали редакторы и издатели, считают изображение беременной женщины «нелепым и оскорбительным». На фото Деми Мур прикрывает грудь рукой, что обрамляет фокус этого поразительно драматичного символа женской власти. Для меня этот очень смелый образ на обложке крупного журнала – настоящее произведение искусства с мощным посылом, который бросает вызов угнетенному обществу».

Помогать женщинам любить себя и свою естественную красоту – очень значимое для меня достижение, особенно если учесть, что я годами боролась со своим телом.

Если обложка и ее последствия были тем, о чем я не могла и мечтать, то статья про меня в журнале была кошмаром. Сильная фотография на обложке полностью противоречила унизительному представлению обо мне в этой публикации: меня описали как эгоистичную, самовлюбленную и избалованную. В ряде приведенных анонимных цитат утверждалось, что я получила роль в «Привидении» только потому, что «удачно вышла замуж», еще было сказано, что «статус жены Брюса Уиллиса» сильно ударил мне в голову. Были утверждения по поводу «приближенных лиц» – якобы меня «обслуживали» на съемочной площадке «Жены мясника», где было взято само интервью. По их словам, я была примадонной, окруженной подхалимами, – к ним отнесли и няню Румер, поскольку я все еще кормила ее грудью! Попробовали бы они сами сняться в фильме без посторонней помощи, если бы кормили ребенка грудью! Мне хотелось кричать. Нэнси Коллинз, журналистка, написавшая эту статью, также утверждала, что меня «обслуживал» экстрасенс-консультант, в то время как на съемочную площадку ясновидящая была доставлена продюсерами в общих интересах, а не для меня лично. Я сказала Коллинз во время нашего интервью: «Гораздо интереснее писать о том, какая я стерва, чем какая я хорошая женщина», независимо от того, что на самом деле является правдой. К сожалению, она подтвердила мою правоту.

Возможно, я слишком остро отреагировала на негатив в этой истории. Однако ситуация могла бы принести мне много вреда и стать эталоном, на котором основывались бы все последующие интервью. Искаженное представление обо мне как о примадонне преследовало бы меня годами, потому что любой, кто хотел бы написать обо мне или пригласить сниматься в новом фильме, первым делом прочитал бы статью в Vanity Fair, а затем уже брал бы у меня