Книга вопросов. Как написать сценарий мультфильма - Михаил Сафронов

конкретные, не абстрактные чувства (внутренний мир). Если вскрыть драму и противоречие отношений героя с самим собой, с другими героями или с миром в целом, то это не сможет не задеть за живое. Зрителя может рассмешить герой-треугольник, но тот же герой-треугольник может и заставить зрителя плакать. Выражение подлинной драмы героя через предельно условную форму обнажает чувства. Будь то анимация или кукольный театр, такое сочетание подчеркивает противопоставление формы и содержания, отбрасывает необходимость правдоподобности и усиливает выразительность.

Один из эмоционально сильных доканимационных фильмов – японский фильм Янтун Чжу «Корова в кружке» (2014). Автор рассказывает свою личную историю о том, как в детстве, когда ей было четыре года, папа говорил ей, что на дне ее чашки с молоком есть корова. Папа говорил так, чтобы героиня допила молоко до конца. Героиня выпивает молоко, но на дне чашки коровы нет. И ребенок в этой истории узнает окружающий мир через ложь, постепенно перестает верить словам отца, потому что он все время ее обманывает. В конце фильма героиня уже выросла, стала взрослой, живет отдельной жизнью, заезжает проведать старого отца и слышит от него простой вопрос: «Как твои дела? Все ли хорошо?». Героиня отвечает, что все хорошо, хотя в этот момент понимает, что она обманывает отца. На этом история заканчивается. Оказывается, что лишь обозначив драму героини и задав несколько непростых острых вопросов, автор может не только впечатлить, но и задеть зрителя, заставить сопереживать, сочувствовать, испытывать ту же боль, что испытывает автор. В этой истории большое негативное пространство, то есть пространство воображения для зрителя. И именно переживая ту недосказанность, которая есть в фильме, зритель включается в историю сам, заполняет своим опытом и своим сердцем все, что осталось за кадром.

Первое же задание, которое я даю студентам на сценарном курсе, – написать самую интересную историю из своей жизни. Она должна быть короткой и личной. Вчера я в очередной раз получил такое задание от студента и прочитал историю о школьнике, которого отец впервые застал за курением. Отец не стал ругать сына, а сказал, что люди, которые курят, умрут раньше остальных. Мальчик перестал курить, но вскоре случайно застал отца за курением. В этот момент он сильно испугался и подумал, что отец скоро умрет. В этой простой короткой истории прекрасная драматургия, потому что всего в нескольких событиях раскрываются большие и яркие темы. Как и в фильме «Корова в кружке», возникают темы лжи, доверия и отношений с родителями, но дальше идет неожиданный драматургический поворот и возникает тема смерти. Всего несколько событий раскрывают перед зрителем огромный, сложный и хрупкий внутренний мир героя. Оказывается, что есть какие-то универсальные, архетипические темы для любого автора и зрителя, которые достаточно лишь выявить, чтобы вызвать сильный эмоциональный отклик. В такой список будут попадать отношения с родителями, страх, дом, обман и самообман, любовь, смерть, предназначение, борьба и так далее.

А базовым архетипом любого разговора со зрителем или с самим собой будет одиночество. Именно из одиночества как матрицы внутреннего мира человека прорастают все остальные острые темы и вопросы.

Еще один важный вопрос, которого необходимо здесь коснуться: как устроен механизм сочувствия зрителя? Как зритель сочувствует герою, а стало быть, и автору? Откуда берется эта связь, эта эмпатия и за счет чего она достигается? Можно предположить, что у автора и у зрителя изначально есть одна общая боль, которая хорошо им знакома. И автор, и зритель прячутся от этой боли, потому что боль никто не любит (несколько спорное утверждение, но не будем углубляться). Но именно если посмотреть в глаза своим страхам, можно немного вырасти над самим собой, выдавить еще несколько капель своего внутреннего раба. Автор набирается смелости и идет в огонь, вскрывает свой внутренний мир, обнажается сначала для себя, потом для других и показывает свое чувствилище, чтобы увидеть, где больно. И таким образом автору удается выразить то, что не смог выразить зритель. Зритель боль чувствует и вслед за автором ему приходится заглянуть уже в свое чувствилище. Таким образом, автор помогает зрителю встретиться с самим собой. Зритель благодарен автору за эту встречу.

Когда я слышу пушкинские строки, я предельно отчетливо понимаю, что он сказал именно такими словами, какими сказал бы я сам, но только не могу. Александр Сергеевич бесконечно близок мне в этот момент – ему удалось выразить то, что я сам чувствую. Чувствую так же, как и он. Мы чувствуем одинаково и в этот момент очень близки. И именно в этот момент я как зритель (слушатель, читатель) абсолютно открыт автору и тем чувствам, что возникают во мне. В этом, конечно же, нет превосходства автора, а есть близость автора и зрителя. Но, возвращаясь назад, еще раз важно подчеркнуть, что для этого необходимо, чтобы эта боль была изначально и у автора, и у зрителя. И чем более общую боль автор выбирает, то есть более эмоционально архетипическую, тем больше зрителей будут плакать в конце.

Как я уже упоминал, в сценарии моего доканимационного авторского мультфильма «Надувной матрац и деревянный меч» я рассказываю историю про несколько последних дней, проведенных в детстве с отцом. Конечно, эта боль мне хорошо знакома. Я вырос без отца и всю свою жизнь живу без отца. Как будто без руки или ноги. А сколько таких историй, когда отец есть, но лучше бы его не было. Это все базовые вещи, которые сидят в нас. Каждый из нас сформирован обстоятельствами своей жизни, своего опыта. Мне больно смотреть в себя, чтобы увидеть, как мне живется на свете без отца. Отсюда возник главный образ моей истории – я не помню его лица. Последний раз я видел его, когда мне было четыре года. Поэтому у этого героя (моего отца) нет лица. Визуально. Вместо лица там гладкая поверхность. Можно сказать, что вместо лица яйцо. Это немного страшно. Или даже сильно страшно. Такой герой без лица рядом с маленьким ребенком.

Отец, который должен быть самым близким человеком, оказывается героем без лица, безличным, далеким и чужим. Это хороший пример анимационного образа, ведь именно в анимации это прекрасно сработает и как визуальный образ и как метафора. Увидеть настоящее лицо своего отца – главная цель героя. Это очень хорошая, сильная и оригинальная цель. Конечно, это доканимация и именно в той форме, которую я здесь пропагандирую, – очень личный эмоциональный фильм.

Подобное обнажение можно увидеть в также уже упомянутом доканимационном фильме «Вальс с Баширом», где герой не может вспомнить события, произошедшие с ним много лет назад одной ночью во время войны в Ливане. Герой встречается со своими сослуживцами, чтобы они рассказали ему,