В паутине страсти - Алена Иванова

Смотрит на меня, пожимает плечами.

— Все возможно.

— Ты что, не боишься отца? Его все боятся.

— Я не все, крошка. Неужели ты этого ещё не поняла?

Смотрит в глаза. Гипнотизирует. Приближается. Пошевелиться не могу.

Он сейчас снова начнет меня лапать?

Нет, я не хочу!

— Ну, давай рассказывай, что тебя заводит. Моя игра тебе не понравилась. Готов сыграть по твоим правилам.

— Что?

Я опять не понимаю, о чем он говорит. Наверное, стресс так действует.

— Ну что тебе нравится? Доминирование? Игрушки? Может ролевые игры?

— Что?

Это он что сейчас про секс?

Наверное, у меня сильно перепуганный вид, потому что он начинает хмуриться.

— Я…я не знаю. Я никогда не пробовала.

Отвечаю тихо. Молчит. Может он не расслышал?

Опять стал разглядывать меня, буквально раздевать глазами.

— Да ладно? Ты что, целка что ли?

Его губы расплылись в улыбке, глаза опасно заблестели.

О, боже! Его это заводит? Стараюсь ещё сильнее вжаться в диван. А он ещё немного сокращает дистанцию.

Он ведь сейчас снова набросится, да?

Страх бьёт по нервам.

— Нет! Не приближайтесь. Ко мне нельзя прикасаться!

Он практически нависает надо мной. Облизывает мочку уха, шепчет:

— Да ладно, куколка. Я все понял, буду нежным и ласковым. И прекращай мне выкать, мы сейчас ебаться начнем.

Губы переместились на шею, одной рукой он полез под юбку, второй пытается расстегнуть пуговки на блузке.

НЕТ!

Я опять начинаю задыхается, пытаюсь оттолкнуть его. Воздуха нет, только его запах, сладкий, противный. Внутри все сжимается, ком в горле не даёт ничего сказать. Только хриплю.

Отпускает меня.

— Да, блять! Ты издеваешься?!

Пытаюсь восстановить дыхание. Сама тянусь за стаканом.

С таким стрессом точно сопьюсь.

— Это не я. Оно само.

Смотрит как дуру.

— Я не знаю почему. Но если прикоснуться я сразу начинаю задыхаться.

— И давно так?

— Сколько себя помню

— Охуеть! Со всеми?

— Нет

В глазах появляется огонек надежды на продолжение.

Не стоит ему говорить про Стаса. Точно не стоит.

— То есть да. С мужчинами со всеми. Если ребенок или бабушка какая совсем не страшно. А мужчина, даже просто за руку возьмёт сразу перемыкает. Я не знаю как это, мозг отключается сам и все. Я не знаю, я не могу это контролировать.

— Охуеть. А к врачу какому ходила? Ну там мозгоправы всякие.

Внимательно так смотрит. Неужели не верит? Думает, играю?

— Шутишь? К кому меня отец только не возил. Даже в Америку ездили, к какому-то гипнотизеру.

— Помог?

Ага, как же. Сам что ли не видишь? Смотрю на него.

Реально не понимает.

— Монастырь помог.

Съязвила я. Не могла сдержаться. Ну, у него реально тупой вид сейчас.

— Чо?

— Я в монастыре пять лет жила. Там мужиков нет. Нет мужиков — нет припадков.

— Охуеть! И что мне теперь с тобой делать?

Это он у меня спрашиваешь?

— Домой отвезти.

Смотрит как на дуру. Опять. Усмехается.

— Нет, куколка. Ты останешься со мной. У меня на тебя стоит. И я найду способ тебя трахнуть. Все, спать пошли.

Больше всего я боялась, что он отведет меня опять вниз. Но нет. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, в светлую просторную комнату.

На комоде уже стояла клетка с моими птичками. Рядом с ним какой-то пакет. Большое окно в пол выходит на балкон. Кровать просто огромная, на ней точно человек пять можно разместить, мягкое кресло стоит напротив. На стене висит телевизор.

— В пакете одежда и все, что может понадобиться. Располагайся. Утром приду.

Смотрю на него. Он меня даже не запрет?

— О побеге можешь не думать. Мои собачки сторожат двор. Ты же видела этих красавчиков. Да, парням тоже на глаза лучше не попадайся. Женщин здесь нет, им так одиноко и очень хочется с кем-нибудь поразвлечься. С какой-нибудь сладкой куколкой вроде тебя. Усекла?

Киваю. Про охрану, конечно, не верю, но лучше не рисковать.

Сама закрываю дверь изнутри.

Оглядываюсь, принимаю душ и ложусь спать.

Может уже утром папа меня найдет.

30. ЛИТА

Стас…

Его руки касаются моей обнаженной кожи, губы касаются каждого миллиметра моего тела. Я обнимаю его, стараюсь прижаться сильнее, раствориться в нем. Позволяю ему все, что он хочет. И мне это нравится. Все мое тело дрожит от удовольствия, между ног неприлично мокро. Я отвечаю на его ласки, на его поцелуи. Он гладит мой клитор и меня бьёт молнией, а потом входит. Я чувствую его в себе. Чувствую эту наполненность, чувствую, как мы сливаемся воедино. Но мне не страшно и не больно, только удовольствие разливается по телу. Я двигаюсь в такт с ним и чувствую, как оно накатывает волна за волной. Все сильнее и сильнее. Сейчас будет взрыв. Я готова к нему, я жду его. Хочу! Как же я хочу кончить!

Как сквозь туман слышу свой собственный стон и голос:

— Да, детка, да. Кончи для меня, сладкая.

Чужой голос!

Что?

Стас резко исчезает. Сон развеивается.

Я чувствую на себе чужие руки. Они меня прижимают к чужому телу.

О, боже!

В моем лоне тоже что-то чужое! Пальцы! Чьи-то пальцы трахают меня. Но самое страшное, что в мою попу упирается что-то твердое и горячее.

Нет!

Паника захватывает меня. Я начинаю вырываться, хрипеть. Голос опять пропал. Дыхание сбивается, и меня выпускают из объятий.

Не осознаю кто это. Не понимаю. Отползаю как можно дальше. Пытаюсь натянуть одеяло. Прикрыться. Сфокусироваться на мужчине, что безмятежно сидит рядом. Ловит мой взгляд и демонстративно облизывает влажные пальцы.

— Сладкая — довольна улыбка расплываются на лице — Доброе утро, куколка.

— Вы… вы…

Конечно это он, мерзкий Паук. Я ведь закрыла дверь, как он вошёл?

Испугана, возмущена. Сложно собраться с мыслями, восстановить дыхание, вымолвить хоть слово.

Что он себе позволяет! пока я спала!

— Как вы посмели! Вы трогали меня — наконец произношу и вижу его бесстыдный взгляд. Как будто абсолютно нормально лапать спящих людей.

— Я не трогал, я ласкал тебя. И тебе понравилось. Ты сама насаживалась на мои пальцы. Ты чуть не кончила в моих объятиях.

— Нет! Нет, не правда.

Чёрт! А ведь, правда. Только снился то мне Стас! Это не из-за него, а из-за Стаса мне было хорошо.

— Да, куколка. Ты и сейчас возбуждена до предела. Я чувствую — шумно втягивает воздух — Ты пахнешь возбуждением и разочарованием. Хочется кончить, правда? Испытать настоящий оргазм, сильный, сладкий. Я помогу, если позволишь дотронуться до себя.

— Нет,