Королева скандала - Джилл Пол

Доротея покачала головой, таким образом дав понять Мэри, что считает ее очень наивной.

* * *

В этот раз Уоллис остановилась в Верхнем Ист-Сайде у своей новой подруги Моны ван дер Хейден, поэтому Мэри позвонила ей и спросила, нельзя ли ей зайти на пару слов. Она застала Уоллис за причесыванием перед походом на ужин.

— С кем ты ужинаешь? — спросила Мэри, присев на край кровати. — Я знаю этих людей?

— Я собираюсь представить тебя Мону Джеральду и Саре Мерфи — супружеской паре, с которой я познакомилась в Китае. Они живут на Французской Ривьере и приехали сюда на пару недель. Поэтому я сгораю от нетерпения повидаться с ними. — Она улыбнулась Мэри через зеркало, проводя расческой по волосам, чтобы выровнять пробор, который она теперь носила постоянно.

— У них есть связи в нью-йоркском обществе?

— Думаю, да. Девичья фамилия матери Сары — Шерман. Она — прямой потомок генерала Гражданской войны.

— Очень впечатляет. А у ван дер Хейденов роскошный дом. Ты явно неплохо устроилась в этом городе.

Уоллис сморщила нос:

— Я бы так не сказала. Многие люди из высшего общества не приглашают меня из-за развода.

Мэри поняла, что настал подходящий момент открыть цель своего визита.

— Я хочу предупредить тебя: Доротея Симпсон думает, что у тебя роман с ее мужем, и грозится распустить слух по всему Нью-Йорку. Я подумала, что должна сказать тебе об этом, потому что слухи имеют свойство распространяться со сверхъестественной быстротой. Она еще пугает тем, что сообщит судье в Уоррентоне и твоей матери…

Мэри не закончила фразу от удивления, что Уоллис никак не реагирует. Подруга продолжала заниматься прической, и на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Эрнест говорит, что их брак перестал существовать, как птица додо, уже больше года назад. У них нет ничего общего. Ей не хочется никуда ходить и ничего делать, только лежать на диване.

— У Доротеи слабое здоровье. Неудивительно, что она не хочет никуда ходить. И это ведь всё неправда? — Мэри почувствовала холодок в животе: «Пожалуйста, пусть это окажется неправдой!»

— Я с ним встречалась, да. И он в меня влюблен.

Слова сорвались с языка Уоллис, разрушив все иллюзии Мэри. Она в потрясении уставилась на подругу.

— О, не надо на меня так смотреть. Я не виновата в том, что он в меня влюбился. Этого не произошло бы, если бы его жена уделяла ему больше внимания. — Уоллис воткнула в волосы последнюю шпильку и достала губную помаду из шкатулки с поднимающейся от нажатия крышкой.

— А как же дети, Уоллис? Его девочки, Одри и Синтия. Он не может оставить их.

— Я его об этом не прошу. — Уоллис нанесла алую помалу сначала на верхнюю губу, затем на нижнюю, потом сжала их, глядя на свое отражение в зеркале и следя, чтобы ничего не смазалось. — Это его выбор, а не мой.

Грудь Мэри сдавило от ужаса.

— Ты его любишь?

— Нет. — Уоллис склонила голову набок. — Но он мне симпатичен. Возможно, со временем и полюблю. — Она обернулась, чтобы посмотреть в лицо Мэри. — Ты ведь не возражаешь? Ты, я, Эрнест и Жаки очень хорошо ладим. Мы могли бы отмечать совместные годовщины. Было бы здорово.

— А ты не боишься, что слухи помешают тебе развестись?

Уоллис пожала плечами:

— Ну а что они скажут? Что мы с Эрнестом близкие друзья? Так это правда. Что между нами что-то большее? Я буду это отрицать.

«Ты бываешь у него в постели?» — Мэри подмывало это спросить. Слова уже вертелись у нее на языке, но что-то ее остановило. Соврет ли ей Уоллис? И хочет ли она знать правду?

Уоллис подошла к подруге и обняла ее.

— У вас с миссис Симпсон был, должно быть, очень непростой разговор. Сожалею об этом. Но я не сделала ничего плохого. — Она чмокнула Мэри в щеку и стерла оставшийся след от помады кончиком пальца. — Ты слишком уж волнуешься.

Она глянула на часы и объявила, что уже опаздывает, а потом схватила со стула плащ и сумочку.

— Пожалуйста, не встречайся больше с ним! — взмолилась Мэри, вставая и собираясь уходить вслед за Уоллис. — Ради меня.

— Боже мой, да ты стала блюстительницей нравов, дорогуша! — рассмеялась Уоллис.

* * *

Понимание, что между Уоллис и Эрнестом есть любовная связь, отравляло Мэри существование, словно медленный яд. Жаку о своем открытии она не рассказала, потому что в силу своего по-французски легкомысленного отношения к любовным интрижкам он обратил бы всё в шутку. А для нее самой это выглядело как предательство, совершенное обоими. Она верила, что Эрнест — идеальный джентльмен с безупречной нравственностью, но, похоже, ошиблась. Она знала, что Уоллис была любительницей флирта, но не предполагала, что она способна уводить чужих мужей. Мэри разочаровалась в обоих и не хотела видеть никого из них.

Однако несколькими неделями позже она приехала на коктейльную вечеринку и заметила, что на противоположном конце комнаты стоит Эрнест. Мэри окатила волна гнева, и она решила переговорить с ним. Без лишних раздумий она подхватила коктейль, сделала глоток для храбрости и подошла к опальному Другу.

— Давно не виделись, Эрнест. Я слышала, в последнее время ты был очень занят. — Она улыбалась, но в голосе ее звучали жесткие нотки.

— Действительно, — кивнул он, широко улыбнувшись в ответ. — Просто удивляюсь, как летит время. Ты выглядишь обворожительно, если мне позволительно так выразиться.

Мэри сделала еще один большой глоток коктейля.

— Очень мило с твоей стороны, что ты столько времени проводишь с бедной Уолли во время ее развода. Мне известно, что она это очень ценит.

Он откашлялся и отвел взгляд:

— Ей сейчас нелегко.

— Я знаю Уоллис еще со школы, и просто удивительно, как мало она с тех пор изменилась. В те времена она коллекционировала кавалеров, как иные люди собирают марки, просто ради собственного удовольствия.

Лицо Эрнеста будто окаменело, и он огляделся по сторонам в поисках подмоги, но Мэри уже несло, и она не собиралась останавливаться.

— Мужчины вечно в нее влюбляются. В ней есть что-то таинственное. Я полагаю, это можно назвать сексапильностью. Но как только она чувствует, что завоевала мужчину, ей становится скучно. Я много раз наблюдала, как такое происходит. Она, конечно, никому не собиралась делать больно, но отсюда до самого Китая за