Запретные игры с Боссом - Стеффи Ли

Вот же...

Мои усы заметили.

На самом деле, было бы странно, если бы они остались незамеченными. Но я наивно надеялась, что все присутствующие проявят такую же безупречную выдержку и такт, как тот камердинер.

Он пока с большим отрывом лидировал в моём личном списке самых воспитанных людей на планете Земля.

Однако, слова Альберта нисколько не задели меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения – только искреннее любопытство. Он излучал добродушие и обаяние, но его проницательные глаза, казалось, сканировали меня насквозь, пытаясь разгадать все мои секреты.

— Это Рада, — ровным голосом представил меня Антон.

Но мой чуткий слух уловил в его голосе сталь, словно он предупреждал Альберта. И бабочки в моей груди довольно замурчали.И давайте сейчас не будем начинать бессмысленный спор о том, что бабочки чисто физически не могут мурчать, как довольные коты. Поверьте, они могут.

— Простите мою шутку, — Альберт тут же протянул мне свою руку. — Здесь, на “Меланхолии”, принято открыто выражать свою точку зрения и не бояться демонстрировать любовь к гениальным творцам. Вот я и решил, что вы сегодня решили приобщить нас к неординарному миру Сальвадора Дали.

— Мне льстит, что вы так обо мне подумали.

— Я, кстати, Альберт. И совершенно очарован вашими восхитительными усами, — добавил он, одарив меня обворожительной улыбкой.

— Благодарю, — мило улыбнулась я в ответ.

Среди присутствующих оказались молодые художники с горящими глазами, начинающие писатели с неистовыми душами и известная актриса, чья красота была преступлением против человечества. В кино она играла коварных стерв, разбивающих сердца, но в реальной жизни оказалась душой компании и с серьёзным видом уговаривала слегка захмелевшего танцора балета прямо сейчас устроить для нас импровизированное “Лебединое озеро”. Но тот почему-то упорно отказывался, будто боялся выпустить на волю своего внутреннего лебедя.

— А в чём именно заключается твоя помощь Антону, Рада? — Саша Белокуров, создатель нашумевшей платформы нео-арт, смотрел на меня с усмешкой, словно кот на мышку. Я только приготовилась парировать, как он продолжил с притворной невинностью, — Признайся, ты просто помогаешь ему запоминать информацию о картинах? Ну, знаешь, кто что почём и где висит. Мы тут, конечно, все немного разбираемся в искусстве, но помнитьвсёдо мельчайших деталей может только наш гениальный Антон.

— Саша, заткнись, — лениво бросил мой начальник.

— Я помогаю Антону с организацией масштабной выставки Тотти, которая должна пройти в нашей галерее уже в следующем месяце. Вы, возможно, слышали о том, что на этой выставке будет представлена уникальная коллекция работ мастера, которая будет совмещена с показом новой коллекции Савара?

Кстати, а где Савар?

Разве ему не давно пора быть здесь?

— А почему же нас до сих пор не пригласили на этограндиозноемероприятие? — елейным голоском протянула одна из присутствующих дам, сверкнув своими бриллиантами в ушах.

— Да, Антон, мы все с замиранием сердца ждём твоего скорейшего ответа, — поддержала её другая, томно вздохнув.

— Вы все непременно получите свои персональные приглашения на выставку, как только их отпечатают в лучшей типографии города, — заверил Антон, одарив всех своей самой обворожительной улыбкой.

— Сальвадор, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы наш дорогой Антон вдруг случайно ничего не забыл, — Альберт подмигнул мне, и этот жест показался мне слегка фамильярным.

— Её зовут Рада, — прорычал Антон, и в его голосе прозвучала сталь.

Вся шумная компания, словно по команде, тут же разразилась игривым и многозначительным: Ууууууууу.

— Идиоты, — с деланным вздохом произнёс босс, закатив глаза.

— Кстати, я совсем недавно с огромным удовольствием перечитывал “Идиота” нашего дорогого Фёдора Михайловича, — воодушевлённо подхватил мужчина в экстравагантном клетчатом пиджаке, — И, кажется, сумел отыскать совершенно новый и доселе никому неизвестный потаённый смысл этого гениального произведения. Катенька, я же тебе на днях писал о своём открытии, но ты, как всегда, даже не соизволила отреагировать!

Екатерину Будис я немного знала – она была довольно неплохой поэтессой. Правда, на мой субъективный вкус, с небольшими перегибами в части неоправданной трагичности и бесконечного самокопания.

— Прости меня, Костя, пожалуйста, но я в последнее время отчаянно пыталась отыскать хоть какой-то смысл в своей жалкой жизни. Так что вряд ли смогла бы тебе помочь найти его в чужой книге.

— И что, хоть что-нибудь интересное нашла в итоге, признавайся? — тут же с неподдельным любопытством вклинился в разговор Саша Белокуров, словно ему не терпелось узнать чужую тайну.

— Нет. Ничего, — тягостно вздохнула девушка.

— Значит, ты точно наш человек, — довольно подытожил Альберт, с лёгкой руки подаривший мне новое прозвище –Сальвадор, и вся шумная компания дружно захохотала. — Так давайте же дружно поднимем наши бокалы за бесконечный и бесплодный поиск смысла в этой безумной, но прекрасной жизни, друзья мои! За вечные метания, разочарования и прикосновения к мечте!

— Может быть, всё-таки лучше выпить за то, чтобы, наконец, успешно найти тот самый вожделенный смысл? — с надеждой в голосе предложил Костя, и я невольно улыбнулась.

— За свои утопические и наивные мысли ты потом сам будешь тостовать в гордом одиночестве, мальчик мой, — иронично ответил ему Альберт, и все снова дружно разразились хохотом.

Я не замечала, как стремительно летело время. Как я смеялась вместе со всеми над пошлыми шутками и саркастичными замечаниями. Пила удивительно вкусное вино и ела изысканные деликатесы, названия которых даже не знала. А в моём животе порхали довольные бабочки, когда Антон неожиданно вставлял своё остроумное слово в оживлённую беседу, и все вокруг начинали дружно гоготать.

Он нравится им.

А мне он... нравится?

Ты и сама знаешь ответ….

Глава 22

— Всё в порядке, Рада? — спросил Антон, и в его голосе прозвучало беспокойство. В какой-то момент я, словно загипнотизированная, подошла к одной из картин, висевших в комнате, и минут десять, как заворожённая, не могла от неё оторвать взгляда.

Подсолнухи всегда были моей самой главной и непреодолимой слабостью.

— Эта копия настолько самодостаточна, что её невозможно перепутать с оригиналом, но при этом от неё совершенно невозможно оторвать восхищённый взгляд. В ней есть что-то поистине магическое. Что-то такое, что заставляет забыть обо всём на