Её чужая дочь - Рина Фиори

– Па-па! – звонкий голосок Мии раздаётся за дверью, которая широко распахивается через пару секунд и впускает внутрь помещения маленькую заводную малышку. – А я плиготовила моложеное! – заявляет гордо и выставляет вперёд вытянутые ручки, на которых красуется разноцветная пластилиновая горка. – Кр-ласиво? – окидывает нас пристальным взглядом и хмурится.

Точь-в-точь как отец. Замечает наше состояние, мгновенно считывает эмоции сначала с лица Руслана, а потом и с моего.

– Жемама, – смешно обращается ко мне, – ты плакала?

Кладёт на стол своё «мороженое» и дёргает меня за край юбки, вынуждая опуститься ниже и присесть на корточки.

– Ну, что ты, малыш, – неохотно лгу, но и рассказать правду ребёнку не могу. – Просто мне уже пора уходить, а я так не хочу оставлять тебя, вот и расстроилась, – на этот раз отвечаю честно.

И хотя не предстоящая кратковременная разлука стала причиной моих слёз, всё же я говорю чистую правду.

– Папа! – бросает Мия с претензией в голосе. – Пусть Жемама останется!

Тихонько прыскаю в кулак, интуитивно предчувствуя, что новое обращение прицепится ко мне надолго. Искоса смотрю на Руслана, шокированного предложением дочери, и жду ответа.

Я не горю желанием оставаться в доме бывшего на ночь, но и уходить не хочу. Меня держат здесь в первую очередь вопросы, ответы на которые мне не терпится получить.

А ещё Мия… Хочу прижать эту маленькую девочку к себе и не отпускать, но прежде мне нужно добиться правды от её отца, чтобы не ранить преждевременными надеждами ни себя, ни её.

По взгляду Руслана вижу, что его мысли не здесь. Они где-то далеко, скорее всего, в далёком прошлом. Нашем общем прошлом.

– Пусть, – выносит короткий вердикт, даже не удосужившись спросить, а хочу ли я оставаться.

Уверенный в себе и в своей правоте, Селиванов подхватывает дочку на руки и выходит с ней из комнаты, а я опять вынуждена тенью следовать за ними.

Впрочем, к дочери Руслан меня толком не подпускает, сам купает малышку и укладывает спать, пока сижу внизу в гостиной, на диване, и жду, когда он освободится. Чувствую себя при этом немного не в своей тарелке, но продолжаю ждать, понимая, что этот разговор куда важнее моих собственных страхов и предрассудков.

За окном уже темно, и обратно в общежитие придётся ехать на такси. Разумеется, я не собираюсь оставаться в доме Селиванова на ночь. Как только мы поговорим, я тут же уеду.

Возможно, вернусь утром, но это неточно…

– Ждёшь, – хмыкает Руслан, останавливаясь справа от дивана, на котором я сижу.

Машинально одёргиваю край юбки, хоть она и не задралась ни капельки, и выпрямляю спину. Расслабиться в присутствии Селиванова для меня что-то из области фантастики.

– Жду, – отвечаю и сама не узнаю свой голос: сонный и расслабленный.

– Думаю, ты права, – Руслан присаживается на край дивана с противоположной стороны от меня и по-мужски широко расставляет ноги. – Я готов выслушать твою версию событий, – добавляет эгоистично.

Ха, он готов!

Прикладываю нечеловеческие усилия, чтобы не послать босса куда подальше с его готовностью. Но всё же удержать свой язык в узде полностью не удаётся.

– Я тоже готова выслушать твои оправдания. То есть не против, если ты расскажешь, почему бросил меня, – наивно хлопаю ресницами.

Понимаю, что не время сейчас до глупых игр и разборок, но в ответ на хамство Руслана грех не съязвить.

– Я бросил? – едва не рычит Селиванов.

Тонкая ткань его футболки натягивается от напряжения и того и гляди, лопнет. Руслан не качок, ведь большая часть его жизни проходит на работе и рядом с дочкой. Но всё же мужчина в довольно хорошей физической форме, нельзя не признать.

– Ладно, – пытаюсь снизить градус общения и в очередной раз перехватываю инициативу в свои руки. – Я начну, – сглатываю, смачивая пересохшее от волнения горло.

Кратко пересказываю события трёхлетней давности, стараясь не вдаваться в подробности, но при этом ничего не упустить. Говорю о том, что родила раньше срока, о том, что ребёнок погиб, и я даже близко не знала о приезде Руслана.

После короткого рассказа пытаюсь прочитать эмоции мужчины, но он будто выстроил огромную каменную броню, в которую не пробиться. Стучи не стучи – не услышит.

И не уверена, что верит мне…

– Я приезжал тогда, именно в тот день, – повторяет то, что я уже слышала несколько часов назад, – и мне сказали, что ты отказалась от ребёнка.

– Бред! – выплёвываю эмоционально. – Бред, Руслан! – вскакиваю на ноги и начинаю метаться по гостиной.

Я не могу взять себя в руки, потому что страшное предчувствие, которое зародышем грызло меня изнутри последние часы, превращается в огромное стихийное бедствие. Меня подбрасывает словно от взрыва, и начинает трясти, как при высокой температуре.

– Я видел отказ своими глазами, – припечатывает глухо, добивая меня следующей фразой: – поэтому и забрал ребёнка.

Осознание случившегося обрушивается на меня ударной волной, слёзы бурным потоком начинают литься из глаз. Я обнимаю себя руками, чтобы как-то успокоиться, но это невозможно. Кажется, я сейчас с ума сойду то ли от горя, что меня лишили целых трёх лет жизни моего ребёнка, то ли от счастья, что моя дочь всё-таки жива.

– Получатся, Мия – моя дочь? – спрашиваю очевидное.

Пытаюсь поймать взгляд мужчины, но он упорно прячет от меня свои глаза и медленно качает головой.

– Нет? – подлетаю к нему и падаю на диван рядом.

Я не успокоюсь, он теперь не отделается от меня общими фразами.

– Как нет Руслан? Я хочу к ней! – вскакиваю снова и рвусь в сторону лестницы, но Селиванов ловит меня за запястье и вынуждает присесть.

– Я делал анализ ДНК на материнство, и он оказался отрицательным, – пытается убить во мне едва обретённую надежду, но это бессмысленно.

Не поверю ни за что. Я только что нашла свою дочь, и меня сейчас даже ядерный взрыв не остановит. Я верну её, чего бы мне это не стоило, и кто бы не встал на моём пути, он мне не помешает достичь желаемой цели.

– Это ты так пытаешься меня обмануть сейчас?