Бастардорождённый - DBorn

Позже, этой же ночью, к её клетке пришли поклонщики.

* * *

После допроса разбойников настало время разбираться с пленницами. Всего их было десять. Крестьянок отличили довольно легко, несмотря на дни, проведённые ими в плену. Они не были облачены в грубую одежду из шкур и смотрели на солдат с благодарностью, а не как загнанный в угол зверь. Лица, однако, были одинаково грязными, а волосы спутанными, что у тех, что у других.

Северянок отпустили и накормили. Женщины из отряда пытались их успокоить и привести в себя. Пока не очень успешно, крестьянки переходили из крайности в крайность. Они плакали, потом истерически смеялись, иногда смотрели в одну точку с отрешённым взглядом.

Одичалые отказались говорить с Джоном и тем более помогать. Они перенесли время в плену более стойко, но не доверяли даже убийцам своих насильников, впрочем, причин для доверия и не было. Солдаты доложили, что есть ещё одна пленница, её держали отдельно от остальных, её одежда была чуть получше, девушку явно не пользовали. Возможно, она стоит в иерархии чуть выше, и, убедив её, удастся заручиться поддержкой и остальных. Но это всего лишь догадки.

Сноу вместе с Дейси и парой солдат шёл в сторону клетки. Остальные солдаты тем временем приводили лагерь в порядок. Трупы наёмников выносили за пределы лагеря, их одежда изымалась, карманы обыскивались в поисках трофеев. Палатки ставили заново. Спать в них всё же лучше, чем под открытым небом, нужно только переставить их туда, где поменьше крови. В паре палаток таки обнаружили мешки, полные медных монеток, явно утащенные из деревень. Лира отдавала солдатам команды и назначала караулы. Джон вспомнил привычную суету военного похода.

К клетке они дошли быстро. В ней сидела светловолосая девушка, на миг Джон был ошеломлён её красотой, но после тычка рукой от Дейси быстро пришёл в себя. Задержать взгляд действительно было на чём. У девушки было красивое лицо, слишком красивое для одичалой, скулы высокие, зубы ровные, а глаза бледно-серые. Фигура стройная, а грудь слишком большая, как для нерожавшей девушки, и отчётливо заметна даже сквозь одежду. Джон поймал себя на мысли, что эта девушка даже красивее, чем Кейтилин Талли.

Клетка была довольно просторной, пожалуй, в ней можно и десяток человек закрыть. Сноу вошёл внутрь и уселся напротив одичалой. Дейси осталась около двери клетки: всё-таки у Джона получается договариваться лучше, чем у неё. Солдат, у которого был арбалет, нацелил его на одичалую, отчего та явно напряглась, но старалась не подавать виду.

— Ты хочешь отомстить, одичалая? — обратился к Вель Джон.

— Сейчас я хочу поесть и поспать не в собственном дерьме, — огрызнулась девушка.

Сноу с Дейси усмехнулись, после чего Мормонт приказала солдату принести им троим поесть. Джон повёл Вель под руку к одному из костров. На девушку то и дело недоверчиво поглядывали все остальные, кто был в лагере. Ужин был скромный: вяленое мясо, сушёная рыба, почти чёрствый хлеб и вода, только с её помощью можно было есть последний из перечисленных продуктов. Еду принесли и остальным одичалым, впервые за долгое время они поели относительно нормально. Джон продолжал тихую беседу.

— Так, значит, ты хочешь, чтобы мы помогли вам убить остальных разбойников?

— Грубо говоря, да.

— Мы вольные женщины, и мы не подчиняемся поклонщикам, — дерзко заявила девушка.

— Вольные, да? — Сноу указал взглядом на клетку, Дейси прыснула в ладошку.

— Может, мы и пленницы, но мы свободны. От ваших глупых клятв уж точно.

— Это не мешает вам быть в плену. И помочь нам — участь лучше, чем быть убитыми.

— Убитыми?

— Северные лорды убивают одичалых, когда те вторгаются в их земли. Или вы просто заблудились и сами не поняли, как оказались к югу от Стены?

— Мы жили здесь иcпокон веков, это и наши земли тоже. В большей мере, чем твои или этой девки.

— Может, мы действительно просто убьём их? Всё равно нам некогда возиться с ними, — предложила Дейси, на что Вель фыркнула.

— Мой отец — лорд Старк, «эта девка» родом из дома Мормонт. В наших жилах, как и в твоих, течёт кровь первых людей. А те, кто напали на твой отряд, точно не их потомки. Так что давай убьём их, и твои люди смогут отомстить, раз уж мы не дали им такой возможности сегодня.

— А что будет потом?

— Потом?

— Если я соглашусь, и мы вам поможем, если мы одолеем твоих врагов. Что будет потом?

— Вам сохранят жизнь. Отпустить вас и оставить блуждать по северу мы не можем. Вы займётесь разбоем, пусть даже вас рано или поздно убьют за это. В последние дни уже умерло достаточно невинных северян, ещё больше смертей нам не нужно.

— Почему просто не убьёшь меня и остальных сейчас?

— Вы разделили с нами пищу, закон гостеприимства священен, и я не буду его нарушать, даже если «гость» — дикарь.

— Предлагай условия.

— Помогите нам, и вам позволят остаться по эту сторону от Стены, на Медвежьем острове. Сперва вам дадут работу и будут следить. Если вы проявите лояльность и согласитесь следовать нашим законам, то станете полноценными подданными севера.

— Поклонщиками!?

— Живыми поклонщиками или мёртвыми вольными женщинами, выбор за вами. Тебя вернут в клетку к остальным, у вас будет время, чтобы принять решение.

— Сколько?

— День: утром следующего мы покинем лагерь и либо возьмём вас с собой, либо оставим здесь ваши холодные тела.

— Ебучие южане, — только и прошипела Вель, когда её уводили.

Джон с Дейси ушли, а Вель привели в клетку к её соратницам. Благо там почистили, а женщинам принесли чистую одежду, те даже с некоторой завистью глядели на крестьянок, что свободно гуляли по лагерю, и других женщин в броне. В клетке теперь можно было спать спокойно, не боясь проснуться измазанными дерьмом. Разговор предстоял долгий. Неподалёку с клеткой постоянно дежурил кто-то из солдат, часовые заняли свои посты. Мало ли что дикарям взбредёт в голову. Остальной лагерь погрузился в сон в течение часа. Джон дождался, пока все уснут, и отправился лечить солдат с ранениями.

* * *

Последние дни Алисана Мормонт тратила весьма большую часть своего времени на встречи и разговоры с последователями веры в Семерых. Те вели себя уж очень нагло и грубо, а также продолжали выдвигать требования одно нелепее другого. Руки