Убийца из ФБР - Афродита Джонс

больше злился. Мало того, что Сьюзен бросила его ради другого, теперь он мог потерять большую часть своего социального обеспечения, если она его бросит. Кеннета ещё больше разозлили слова Сьюзен о том, что если он попытается что-нибудь провернуть, Марк Патнем упрячет его за торговлю наркотиками. Сосед Кеннета, Джонни Бланкеншип, рассказал ему, что Патнем приехал во Фриберн и предложил 5 тыс. долларов любому, кто подбросит Кеннету кокаин. Испуганный и разъярённый Кеннет начал избивать Сьюзен на глазах у детей и других членов семьи. Ему хотелось унизить её всеми доступными способами.

— Что ты делала сегодня? — спрашивал Кеннет в ярости. — Ты трахалась с Марком? Ты с ним трахалась? Миранда, твоя мамочка сегодня трахалась!

По словам Бо, всякий раз как Сьюзен возвращалась из Пайквилла, Кеннет расхаживал по дому, бормоча себе под нос: “Шлюха, шлюха”, а Сьюзен кричала: “Ах ты, сукин сын, вали уж лучше отсюда!” Но примерно на следующий день Кеннет пытался помириться со Сьюзен, ходил за ней повсюду, как щенок, пытался что-то для неё сделать, спрашивал, не нужно ли ей чего-нибудь в магазине, и приносил маленькие подарки для детей.

Затем, когда Сьюзен в очередной раз уезжала в Пайквилл, ссоры начались снова, и иногда Бо видел, что у сестры распухла губа или на руке синяк. Сьюзен говорила:

— Это сделал вон тот ублюдок, — и указывала на Кеннета.

Бо злился и хотел отмутузить Кеннета, но Сьюзен не позволяла.

— Просто забудь об этом. Оставь его в покое, — говорила она.

Несмотря на страдания, с которыми ей приходилось мириться во Фриберне, Сьюзен чаще встречалась с Марком, занималась с ним сексом и была полна решимости забеременеть. Они с Марком были в полном распоряжении друг друга более двух месяцев, и она полагала, что он с Кэти согласились на пробное раздельное проживание. Марк только сказал ей, что Кэти на некоторое время вернулась в Коннектикут. Он не сообщал ей, что через некоторое время уедет сам.

В конце февраля, через месяц после выкидыша, Сьюзен снова забеременела. Сначала она ничего не рассказывала Патнему. Инстинкт подсказывал ей подождать. У неё появилась тяга к тунцу и винограду, она каждый день просыпалась с утренней тошнотой, но была более чем довольна. Она знала, что скоро забудет о доме в Вулкане, как о страшном сне. Не желая, чтобы Кеннет мешал её беременности, она планировала временно переехать к Шелби.

Итак, пока Марк ждал перевода, Сьюзен думала о том, когда рассказать Марку о ребёнке и где ей можно спокойно его выносить его. Можно было временно перебраться к Шелби, но Сьюзен понимала, что нужно убраться из Фриберна. Она была уверена, что Патнем включит её в федеральную программу защиты свидетелей, хотя он пока ничего ей не обещал. Убедившись в этом, она решила, что в конечном итоге будет жить где-нибудь рядом с ним во Флориде, она даже рассказала Шелби и Кеннету о том, как работает программа защиты свидетелей, утверждая, что её переселят в другой штат.

— Дома всё начало меняться: она готовила не так, как обычно, уже ничего не делала по дому, не проводила время с детьми, — вспоминает Кеннет. – Мыслями она находилась где-то в другом месте. Все разговоры она переводила на программу защиту свидетелей, утверждая, что однажды просто исчезнет. Она сказала мне, что будет в таком месте, где её никто не сможет найти.

В ответ на её претензии Кеннет пригрозил поехать в Пайквилл и настучать Патнему в репу. Сьюзен передала это Марку, и тот пригрозил “подставить” Кеннета в незаконном обороте наркотиков. В ответ Кеннет сказал Сьюзен, что у него есть фотографии, на которых она с Марком входит в мотели Пайквилла и выходят из них. Он сказал, что покажет их Кэти Патнем. Он также пригрозил показать копии их телефонных счетов ФБР. Сьюзен взяла столько телефонных счетов, сколько смогла найти, и быстро измельчила их, а потом выбросила, как конфетти, в реку Таг.

В своей решимости разоблачить Марка Патнема и удержать Сьюзен, Кеннет начал записывать свои разговоры со Сьюзен, намереваясь при необходимости передать записи властям. Он повесил на тело мини-магнитофон и заставил Сьюзен открыто признаться в романе с Патнемом. В этих записанных разговорах она признавалась в любовной связи, торговле наркотиками и говорила, что получает от ФБР деньги за свою “работу”, признавая, что всё это время они с Марком занимались любовью в номерах мотелей, а счета оплачивало ФБР.

Кеннет записал на плёнку многое из того, что говорила Сьюзен за несколько недель до того, как она покинула дом в Вулкане и переехала к Шелби, и в середине марта передал записи Келси Френду-младшему на хранение. Он сказал Френду, что если с ним когда-нибудь что-нибудь случится, записи послужат доказательством некоторых “событий” в ФБР. Френд отказался слушать записи, но сохранил их в офисе.

В первом разговоре, записанном на магнитофон, Кеннет указал на то, что Марку Патнему прекрасно известно, что Сьюзен торгует наркотиками, но Патнем покрывает её.

— Дай мне закончить, ладно? Если я буду работать на них, они меня защитят! Если я не буду работать с ними, думаешь, они защитят меня? Чёрта с два! — говорит Сьюзен с плачущими на заднем плане детьми.

— Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь подставил мою задницу! А тут оказывается, что ты толкаешь наркоту и делаешь вид, что так и должно быть! – отвечает Кеннет.

— Я сказала Марку, что мне нужно платить по счетам. Он сказал, что если у меня недостаточно денег, то клянусь, он сказал, что я могу торговать — с кем угодно! Он разрешил мне торговать! Он сказал, что если меня и поймают, он меня отмажет.

— Он сказал, что поможет тебе, если тебя арестуют? Он знает, что ты торгуешь наркотиками?

— Я говорила ему, что толкаю кокаин. И я спросила: если меня поймают — то есть, реально, — скажем, пришлют наряд домой, вы, ребята, собираетесь мне помочь? И Рон, и Марк — оба сказали, что помогут. Они сказали: мы не позволим засадить тебя в тюрьму.

В другом записанном на плёнку разговоре Сьюзен рассказывает Кеннету, какой Патнем в постели.

— Так вы с ним по мотелям шляетесь?

— Да.

— И давно ты этим занимаешься, Сьюзен?

— Не твое собачье дело.

— Знаю, но...

— Мы с Марком встречаемся около полутора лет.

— Блин... я с самого начала подозревал, а ты всё отрицала!

— Ага.

—