Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 4. Стихотворения. Поэмы (1918–1921) - Николай Степанович Гумилев

Лапы мир оплели, как нити,

И когда он вздыхал дремля,

По расшатанной им орбите

Вверх и вниз металась земля.

2

Половину вечности в бездне

Плыл, подобный полной луне,

Молчаливый этот наездник

На безумном своем коне.

И когда вселенское солнце

Отпылало, и лишь одно

Наше, малое, точно донце

Кубка, стало точить вино, —

Негу радости беспричинной,

Стал дракон земною корой,

Разметавшеюся равниной,

Притаившеюся горой.

Умягчилось сердце природы,

Огнь в глубинах земли исчез,

Побежали звонкие воды,

Отражая огни небес.

5

Да от хруста ее и стона

Появилось время, и вот

На губительного дракона

Племя звездное восстает.

Налетели, сшибались, выли

И стремительно мчались вниз,

И столбы золотистой пыли

Над ловцом и жертвой вились.

Алым полымем в свете бездны

Разгоралось пламя времен.

Был на каждой звезде наездник,

Лев иль Дева иль Скорпион.

Смерть как вихрь носилась по тверди,

И росло сильней и пышней

Опьянение темное смерти,

Все равно, чужой иль своей.

И ревело время, ревело.

Точно зверь во мраке пещер,

Чтоб из плена <остервенело?>

Родилась гармония сфер.

6

Дева стала звуком и светом

На далекой своей звезде,

Лебедь стал сияющей льдиной,

А дракон земною корой,

Разметавшеюся равниной,

Притаившеюся горой.

Умягчилось сердце природы,

Огнь в глубинах земли исчез,

Побежали звонкие воды,

Отражая огни небес.

Но из самых темных затонов

Из гниющих в воде корней

Появились сотни драконов,

Крокодилов и черных змей.

Поднимались слепые груды

И давили с хрустом других.

Кровяные рвались сосуды

От мычанья и рева их.

4

В зеленеющих океанах

Стало тесно от тяжких тел,

От поверженных великанов

Нестерпимо воздух смердел.

Да, но мы превратить сумели

В лапы цепкие плавники,

Чтоб всползать на теплые мели,

Пробиваться сквозь тростники.

Стало тесно и здесь — усилье

Темной творческой воли нам

Подарило крепкие крылья,

Чтоб носиться <как?> облакам.

загл., автограф 3

Поэма Начала

Книга Первая

Дракон

Песнь II

Сознавая лишь постоянство,

Без страданий и без услад,

В неродившееся пространство

Устремляя бесплотный взгляд.

Мир был легок, бесформен, пресен,

Бездыханен и недвижим,

И своих трагических песен

Не водило время над ним.

Но от взгляда сущностью новой

Загорелась первая мысль,

Вместе с мыслью родилось слово,

Предводитель священных числ.

И, возжаждав радости странствий,

Все сверканье и все тепло,

В чуть слагающемся пространстве

Слово тонким лучом прошло,

Млечной радугою повисло,

Озарив непомерный сон;

И дробящие слово числа

Объясняли его закон.

2

В этом мире блаженно-новом,

Как сверканье и как тепло,

Было между числом и словом

И не слово и не число.

Превращая в тепло сверканье,

Светоносцем оно звалось,

Потому что полное знанье

В нем едином дивно слилось.

И оно, помысля отдельность

Как священнейшее из прав,

Разорвало святую цельность,

Красной молнией в бездну пав.

Увлеченные в том паденьи,

Пали числа звездным дождем,

И повеял холод, и тени

Потянулись вслед за лучом.

Мир стал шире, глубже, полнее,

Как стена из света и мглы,

На которой вились, как змеи,

Первозданной силы узлы.

3

О отдельность! Ты пламень счастья

Даже в холоде и во тьме!

Ты блаженное сладострастье

Замышлять и желать и сметь!

В силе скрытое материнство

Ей открыло ее пути:

— Уничтожиться как единство

И как множество расцвести.

Но распавшиеся частицы

Друг ко другу вновь повлекло,

И как огненные зарницы

Полыхнули добро и зло.

От стремленья и обладанья

Этот мир уже не стена

А бескрайнего мирозданья

Ширина, длина, глубина.

В опьяненьи своей свободы

Золотые пляшут миры,

Камни, пламени, воздух, воды

Славят радость и боль игры.

4

Скалясь красными пропастями

Золотым взъерошась огнем,

Меж испуганными мирами

Дико мчался кипящий <ком?>

И на нем, угрожая звездам,

Огрызаясь на звездный звон,

Золотобагряным наростом

Поднимался первый дракон.

Лапы мир оплели, как нити,

И, когда он вздыхал дремля,

По расшатанной им орбите

Вверх и вниз металась земля.

Молчаливый этот наездник

На безумном своем коне

Увидал в сияющей бездне

Синий мир блаженный вполне.

И ударил... И стало пусто.

Где пред тем плясала звезда,

Но от стона ее и хруста

Появилось время тогда.

загл., автограф 4

отсутствует

1–36

Сознавая лишь постоянство

Как летящий вглубь водопад,

В неродившееся пространство

Падал первый единый взгляд.

Мир был легок, бесформен, пресен

Бездыханен и недвижим

И своих трагических песен

Не водило время над ним.

Но от взгляда сущностью новой

Загорелась первая мысль

А от мысли родилось слово

Предводитель священных числ.

И возжаждав радости странствий

Как сверканье и как тепло

В чуть слагающемся пространстве

Слово тонким лицом прошло.

Словно радуга вдруг повисла

Озарив непомерный сон

И ее дробящие числа

Объясняли ее закон.

...............

В этом мире блаженно новом