Если ты простишь - Анна Шнайдер

Однако роль-то не только жены… ещё и матери. Точнее, мачехи для Арины. И вот здесь я тоже не сомневалась, что Вадим приведёт в дом лишь ту женщину, которая будет хорошо относиться к нашей девочке. Но существует ли такая в природе? Не знаю… Ладно бы ещё Вадим был обычным мужчиной без денег, но он ведь довольно состоятельный человек, как тут понять — искренне к тебе относятся или смотрят исключительно на достаток? Хотя он, наверное, разберётся. Он не я.

Это я изначально не разобралась в Ромке, отчего-то приписывая ему мысли о «большой и чистой».

Никогда не устану называть себя дурой…

.

Как только я пришла в Ромкин номер, события завертелись со скоростью сошедшей с ума карусели.

Разумеется, первым делом мы переспали, и не один раз, — и, честно признаюсь, после этого мои сомнения в правильности собственного поступка изрядно потускнели. Мне по-прежнему было классно в постели с Ромкой… Хотя в нашем случае речь шла не только о постели, но и обо всех остальных поверхностях.

Сейчас вспоминать всё это было противно. Да, я легко могла бы рассказать подробности нашей близости в тот день, но… зачем? И так понятно, что нежной и невинной она не была. Да, Ромка не церемонился со мной, как не церемонятся с заказанными в номер шлюхами.

— Ну чего, будем заказывать билет? — усмехнулся он, доведя меня до оргазма в очередной раз, и хлопнул ладонью по алой ягодице. — Или передумала?

Несмотря на то, что я чувствовала себя целиком и полностью удовлетворённой, я точно помню, что в этот момент на мгновение засомневалась. Даже кинула неловкий взгляд на телефон, лежавший рядом на тумбочке, и закусила губу, поняв, что ни одного сообщения или звонка больше не было…

Вадим оставил меня разбираться в этой ситуации самостоятельно. Говоря по-простому, он умыл руки. Возможно, поначалу, трезвоня мне, муж ещё хотел уговорить меня не совершать этот ужасный поступок, но потом передумал. И отчего-то подобная мысль причиняла мне невнятный дискомфорт — как крошки в постели. Секс с Ромкой был классным, но эти крошки…

И стряхнуть их никак не получалось.

— Не передумала, — я помотала головой, и Ромка потащил меня к ноутбуку — покупать билет. Оплатил он его, конечно же, сам, заявив, что раз пригласил меня — значит, его и расходы. Жадным он никогда не был, и мне это нравилось.

Каждую минуту с момента, как я поняла, что Арина должна была вернуться из школы, я хотела ей позвонить, но малодушно тянула, не представляя, как буду с ней разговаривать. Часов в восемь, когда мы с Ромкой и остальными участниками его группы выходили из отеля, я окончательно сдалась и написала дочке, что очень занята и смогу позвонить только завтра. Она ответила мне кратким: «ОК».

Этот краткий ответ преследовал меня всю ночь. Я почти не спала, и вовсе не потому, что Ромка дважды затаскивал меня в туалет, чтобы потрахаться — делать это на месте мы не могли, ведь ехали-то в плацкарте, ещё и моя полка была чуть дальше, покупался-то билет отдельно. Нет, дело было не в Ромке — а в навязчивых мыслях о том, что скрывалось за этим кратким «ОК»…

Вадим рассказал Аришке правду? Нет, он не мог. Не стал бы причинять ей боль.

Она сама что-то заподозрила? Нет, вряд ли, с чего вдруг? Мы с её отцом даже почти не ссорились, а если уж ссорились — хотя в нашем случае это были скорее споры, — то не при Аришке. Идеальная семья, безупречный брак… Только мать — гнилая кукушка.

Я не сомневалась, что услышала бы именно такую характеристику от кого угодно, даже от собственной мамы. Несмотря на все свои недостатки, она меня никогда не бросала. А я, получается…

Я пыталась заглушить голос совести. Чем? Стыдно признаться — алкоголем. У Ромки и его ребят был с собой отличный коньяк — даже Вадиму бы понравился, — и я пила его до тех пор, пока не отрубилась, устав сомневаться и переживать.

Аришке я позвонила утром, как и обещала. С платформы. Даже видеосвязь включила, чтобы показать ей перрон и утренний туман, опустившийся на вокзал.

— Здорово, мам, — дочь зевнула, хлопая сонными глазами. — Папа сказал, что ты поехала на пару месяцев на стажировку, чтобы улучшить свои рабочие навыки… Только город не назвал. Какой это город?

Грудь сдавило, и слёзы отчего-то подступили к глазам.

— Казань…

— Ого. Пофоткай нам местные красоты. А я ещё посплю, а то рано. Папа, правда, уже на пробежку отправился… Ему привет от тебя передать?

Как я не умерла в этот момент? Не знаю.

— Да, — ответила, сглотнув, и улыбнулась через силу. — Конечно передай, Ариш…

34

Лида

У стоматолога мы с Аришкой пробыли около часа, заделывая её кариес, а потом отправились на занятия по английскому языку. Вадим оплачивал репетитора в школе неподалёку, занятия были в группе из четырёх человек. В школе, где училась Арина, язык, на взгляд Вадима, преподавали слабо, вот он и подсуетился пару лет назад, считая, что хотя бы один иностранный нужно знать на «отлично». Вадим и сам прекрасно говорил по-английски, был способен чуть-чуть изъясняться и по-немецки — я подобными умениями похвастаться не могла. Впрочем, чем я вообще могла похвастаться?

Обычно я, ожидая Аришку с занятий, ходила в кафе напротив школы — пила кофе и съедала какое-нибудь пирожное. Но сегодня ничего не хотелось, и я просто села в коридоре и уставилась в ближайшую стену, вновь погрузившись в воспоминания о том, что происходило в течение последних двух недель.

Вспоминать не хотелось. Потому что с того момента, как я пришла к Ромке, ничем хорошим и правильным я не занималась. Думаю, будет лишним упоминать, что он использовал меня где хотел и когда хотел, и я даже не возражала — мне нравился Ромкин темперамент. Вадима тоже не назвать холодным человеком, но Ромка-то вообще ураган…

А потом я неожиданно осознала, что всё время сравниваю их. Это случилось вечером того дня, когда мы приехали в Казань, разложились в гостинице и отправились гулять по городу. Концерт у ребят был только на следующий