Зачарованное озеро - Александр Александрович Бушков

— Я знаю, что это означает, — не моргнув глазом, безмятежно заявила Тами. — Тогда уж, чтобы все было по правилам, подайте мне и колчан, у вас их дюжина висит.

Раздался смешок, но какой-то короткий и неуверенный. Вот тут на лице хозяина отразилось некое раздумье, но он тут же прошел к столбику, где и в самом деле висела на гвоздиках добрая дюжина небольших, на три стрелы, колчанов, принес один Тами. Она его придирчиво осмотрела, подергала ремешки, проверяя на прочность, удовлетворенно кивнула, аккуратно вложила туда стрелы и надела колчан так, что оперение стрел торчало над ее правым плечом. Когда она (а ведь умело!) застегивала пряжки, закинув обе руки за плечо, яблочки очень волнительно приподнялись под тонким шелком, и хозяин откровенно огладил ее масленым взглядом (он был моложе Тарикова папани и чем-то неуловимо напоминал ухаря Фишту), притворившись, что не заметил хмурого взгляда Тарика.

Тарик затаил дыхание. Он прекрасно знал, что такое «стрельба с быстротой», и яростно жаждал, чтобы Тами не оконфузилась, — очень уж непростое дело... Покосившись вправо-влево, отметил, что никто из получивших уже стрелы не накладывает их на тетиву, все уставились на Тами — кто с нешуточным любопытством, кто,

по рожам видно, приготовился насмешничать в голос, если у нее не получится.

Как полагается, Тами звонко воскликнула:

— Я стреляю!

Упала та тишина, которую зовут гробовой. Тами вскинула лук, бросила правую руку к плечу...

Вжих! Вжих! Вжих! Трижды прозвенела тетива, стрелы метнулись так, что едва не касались друг друга наконечниками, с невероятной быстротой, — и пронзенные ими корзиночки кувыркнулись со столбиков едва ли не одновременно. Кто-то длинно удивленно свистнул, кто-то по-бабьи охнул, а молодой дворянин испустил восторженный вопль. Опустившая лук Тами невозмутимо поинтересовалась у хозяина:

— Кажется, все условия соблюдены?

— Без сомнения... — протянул хозяин с растерянным, да что там, скорбным видом. — Но с другой стороны... Вы ведь в некотором роде... девичелла...

Ледяным тоном Тами осведомилась:

— Есть запрет для женщин участвовать в стрельбе? Вы ни о чем таком меня не предупредили...

— Кончай вилять, прохиндей! — прикрикнул молодой дворянин. — Быстренько неси барышне приз, она его честно выиграла!

Все остальные, сколько их ни было, поддержали его одобрительными возгласами — ну да, на любых ярмарочных увеселениях, где разыгрываются призы, зрители страшно рады проигрышу владельца. С вовсе уж убитым видом хозяин принес складешок, подал его обеими руками, печально бормоча:

— Три ярмарки пролежал на своем месте, а едва началась четвертая — нате вам...

Быть может, дело не в деньгах — не состояние, в самом деле, — а в этакой чести ремесла, многим занятиям свойственной, да еще то, что приз пришлось отдать девчонке. Тарик пригляделся — действительно, отличная работа, вот и знаменитое клеймо читер-ленских оружейников: рука с мечом и снежинка. Фальшивку не

подсунет — за такое бьют плетьми и навечно лишают права участвовать в ярмарках. Да, и скорбь непритворна, и всякая масленость из глаз улетучилась...

Спрятав нож в сумочку, Тами наставительно сказала:

— Чует мое сердце, вы первый раз встречаетесь с девушкой из Гаральяна...

И, высоко держа подбородок, прошла мимо зрителей, проводивших ее уважительными взглядами. Тарик двинулся было следом с самым безразличным видом, но молодой дворянин политесно, двумя пальцами придержал его за локоть и умоляюще тихонько попросил:

— Молодой человек, скажите, что это ваша сестра...

Улыбаясь, Тарик медленно покачал головой. Враз поскучневший

дворянин прошептал:

— Завидую по-доброму...

В три размашистых шага Тарик догнал Тами, восхищенно покрутил головой:

— Ну, ты стреляешь!

— Это Гаральян, — сказала Тами с самым невинным видом. — Мне и по зверям приходилось... У нас учатся из лука стрелять, а потом уже ходить. Подожди-ка... — Она остановилась, распустила завязки сумочки и протянула Тарику нож. — Подарок. Девчонке он ни к чему, а я видела, как ты на него смотрел...

Тарик помедлил. И девчонкам-то подарки не дарят на первой свиданке (никаких сомнений, это именно свиданка), а уж девчонки никогда такого не делают...

— Что ты мнешься? Или есть запрет, негласка какая-нибудь?

— Да нет, ничего такого...

— Вот видишь. А в Гаральяне есть такая негласка — если девушка на первой свиданке дарит парню подарок... — Она засмеялась. — В общем, это от всего сердца.

Положила нож ему на ладонь и загнула пальцы, глядя нездешними сиреневыми глазищами так, что дальше перечить ей Тарик не мог. Тем более что душа пела: прозвучало вслух, что это именно свиданка.

— Пойдем в конские ряды? — спросила Тами.

— Как прикажешь, — сказал Тарик.

Он сейчас не то что в конские ряды — с превеликой охотой ждал бы, когда Тами обойдет все до единого ряды с шелками и задержится там сколько душе угодно. Невидимые скрипицы играли развеселую плясовую: свиданка! Мост Птицы Инотали!

И повел Тами полузабытой дорогой. Вскоре они увидели над крышами высоченный шест, увенчанный жестяной, крашенной в золотистый цвет фигурой скачущего коня, — грива пышная, хвост развевается. Глаза Тами заблестели, она ускорила шаг. Сам Тарик был настроен равнодушно: ко многому на этом свете он относился безразлично, без интереса и без отторжения. В том числе и к коням. Единственный раз он был здесь шесть годков назад, когда папаня покупал их нынешнего конька. Верховые кони — это чисто дворянская забава, да еще богатеи из простонародья держат лошадей на конских ристалищах, но обычные горожане от этого далеки.

Другое дело Тами: она оживилась, став еще красивее, целеустремленной походкой миновала ряды, где продавали рабочих лошадок, с виду, конечно, справных, но не напоминавших обликом скакуна с шеста.

А вот едва начались коновязи с верховыми конями, пошла очень медленно, надолго задерживаясь у иных, разглядывая их так, что это ничуть не походило на поведение праздных зевак. Занятно, но это здорово напомнило Тарику торговые ряды с шелками: здесь он тоже оказался в незавидной роли потаенно скучающего спутника.

Нетрудно определить, что Тами здесь одна такая — юная девчонка в недешевом, но все же простолюдном платье, по молодости годочков еще не заслужившая бляхи