Я приду за тобой! - Антонио Морале

Парень даже боялся лишний раз поднять взгляд и взглянуть на стоящую прямо напротив него обнажённую герцогиню, стыдливо прикрывающую свою роскошную грудь одной рукой и пытающуюся держать достоинство с горделивым и хладнокровным выражением на лице. Хоть ему и очень хотелось этого. Всегда было интересно — что у благородных аристократок не так, чем они отличаются от простых сельских баб? Но лишиться ещё и глаз, за то, что посмел взглянуть на невестку самого Каннингема — ой как не хотелось! Уж лучше пусть она будет голой только в его мечтах и снах, нежели наяву…

— Не хотите поднять ставки, граф? — усмехнулся Каннингем, мельком взглянув на свои карты.

— Поднять? Отчего же. Очень даже… — попытался сдержать вздох радости, рвавшийся из груди, и удержать равнодушное, скучающее выражение на своём лице граф. Герцог рыл себе яму всё глубже и глубже… — Ставлю свой фамильный замок.

По комнате прокатился вздох восхищения — перебить или сравнять такую ставку было сложно.

— Тогда я ставлю свой. — не остался в долгу герцог.

Повисла гнетущая тишина. Замок герцога и его земля… Это же… Это немыслимо!

Де Росс ещё раз взглянул на три короля в своей руке, на каменное, непроницаемое лицо герцога и сжал губы в тонкую нить… Герцог прокололся. Слишком быстро он согласился, слишком высокую цену решил заплатить за обычную девку, хоть и жену своего сына. Если она не нужна младшему Каннингему, то старший и подавно не будет так рвать ради неё жилы.

А ещё, герцога выдали его же глаза… Граф отлично разбирался в людях и прекрасно знал этот снисходительный взгляд. Глаза Каннингема всего на миг, на долю секунды, блеснули гордыней, тщеславием и превосходством. Но этого было достаточно.

— Нет… — помотал головой де Росс. — Я не буду повышать ставку. Я пас… — кинул он рассыпавшиеся веером карты на стол. — Ни одна баба не стоит моего замка. Уж простите, сир, но даже ваша невестка.

— Вам не за что просить прощение, граф. — миролюбиво усмехнулся герцог. — Игра есть игра, а ставки всего лишь ставки…

— Что у вас было? — не сдержался де Росс от вопроса, хотя спрашивать чужой расклад после проигрыша считалось дурным тоном.

— Пара двоек… — раскрыл свои карты Каннингем.

— Ты блефовал⁈ — воскликнул маркиз Уайетт. — И как виртуозно! Я ведь видел по твоим глазам, что у тебя на руках сильная карта. Как ты это сделал?

— Да как-то само вышло. — скромно потупился Каннингем.

— Ай да герцог, ай да сукин сын! — восхитился своим старым другом маркиз. — С такой препаршивой картой и в дамки! — покачал головой седой мужчина. — У тебя стальные нервы, Чарльз.

— Пара двоек⁈ — непонимающе уставился на самую слабую комбинацию карт граф. — Да вы… Вы демон, герцог! — расплылся он через секунду в улыбке, покачал головой, не сдержался и рассмеялся густым басом. — Как ребёнка! Наколол меня, как младенца…

Де Росс вытер выступившую от смеха слезу, поднялся со своего места и учтиво поклонился хозяину этого маленького турнира.

— Спасибо! Было очень весело. Я рад, что не просрал свой замок. — искренне произнёс граф и мысленно поблагодарил старую ведьму и её проклятую кроличью лапку, уберёгшую его в самый последний момент. Выиграй он этот кон — кто знает, смог бы он вообще покинуть дом Каннингема, или его холодный трупик нашли бы через месяц в какой-то сточной городской канаве. — В следующий раз собираемся у меня. Мне нужен реванш!

— Всенепременно, граф. Буду ждать нашей встречи. — пожал герцог протянутую руку.

Гости разошлись через пять минут. Герцог неторопливо подошёл к Эноле, склонился перед ней, поднял с пола женскую рубашку и протянул её девушке. Дождался пока она оденется, взял её за руку и молча повёл за собой…

Шли они не долго. Несколько поворотов по длинным, слабо освещённым коридорам, широкая лестница на второй этаж, и высокие массивные дубовые двери. Герцог кивком головы пригласил девушку внутрь, за руку довёл её до кресла, стоящего у камина, и так же молча, усадил блондинку в него.

— Сиди здесь! — сердито буркнул Каннингем, заметив, как испуганно сжалась Энола от страха в комок, свернувшийся в кресле калачиком. — Переночуешь у меня на кушетке, пусть Джонни немного перебесится, помучается в неведении. — снизошёл до объяснений герцог. — Может одумается… Надеюсь, одумается.

— Не одумается… — вздохнула девушка, заметно расслабившись.

— Тогда я завтра сам поговорю с ним. Пора вставить мальчишке мозги на место. — нахмурив брови, произнёс Каннингем, ещё раз окинув свою невестку хмурым взглядом. — Если замёрзнешь — плед там, — ткнул он пальцем в сторону большого резного шкафа, — а если будет жарко, притуши камин. Разберёшься?

— Разберусь. — кивнула Энола, благодарно улыбнувшись своему свёкру.

— Ну и хорошо. А я спать… — устало произнёс Каннингем, развернулся и неторопливо покинул комнату, оставив девушку в одиночестве…

Спальня герцога располагалась за стеной. Чарльз прикрыл за собой межкомнатные двери, чтобы не смущать присутствием свою неожиданную гостью, скинул одежду, освежился в ванной и уже через пять минут лежал в своей огромной постели.

Едва голова герцога коснулась подушки, как сознание тут же покинуло его, отправив в глубокий и крепкий мужской сон…

Проснулся Каннингем от чьего-то тихого посапывания. Распахнул глаза, нахмурился и оглядел едва начавшую светлеть от проникающих сквозь тяжёлые плотные шторы первых утренних солнечных лучей спальню.

Справа, на самом краю кровати, повернувшись обнажённой спиной и свернувшись клубочком, лежала Энола, непроизвольно подрагивая во сне. Тонкая, белоснежная кожа девушки покрылась мурашками от холода, а волоски на руке топорщились дыбом.

Герцог ещё раз тяжело вздохнул, сгрёб блондинку в охапку, притянул к себе под одеяло и обнял, почувствовав замёрзшее и подрагивающее от холода тельце.

— Энола… — тихо позвал он, поняв, что девушка проснулась.

— Да, Ваша Светлость? — робко откликнулась юная герцогиня.

— Что ты делаешь в моей постели?

— Я думала… Я думала, вы для этого отыграли меня.

— Нет.

— Тогда я просто полежу рядом, в моей комнате погас камин… Можно?

— Голая? — удивился Каннингем, рукой чувствуя