Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск им. Велимира Хлебникова. Выпуск второй - Альманах Российский колокол

– Заткнись! – поддержал друга Лупо.

Тут Медиана с Биссектрисой принялись трещать наперебой:

– А, струхнули?! И ты, Лупо!

– Шведская семейка, ха-ха!

Высота дипломатично промолчала.

– Ничё мы не испугались! – отбивались от натиска неприятеля углы с первого этажа. – Скоро будет Ротация, вот тогда посмотрим, как запоете.

– Ротация? А что, уже назначена? – забеспокоились подружки.

– Ротация, Ротация, – мстительно ухмыляясь, подтвердил Пупо.

– Ротация, а за ней мутация, – ни к селу ни к городу оскалился Лупо, сам, видимо, плохо понимавший значение этого слова. – Въезжаете?

– Вы бы лучше посмотрели на себя в зеркало, тетки, – посоветовало Основание, претендующее на рекордный Ай-Кью. – Треугольник-то равносторонний. Вы гляньте, гляньте… Да ведь вас не отличишь друг от друга… Вы ж сливаетесь в одну линию – не понять, где Высота, где Биссектриса, где Медиана… И одежда на вас, и прически… ну чистые прости… господи!

Основание умолкло. Повисла гнетущая пауза.

Наконец молчание нарушила Высота. Робким голосом она осведомилась:

– Девочки, вы здесь? Расстроились? Де-воч-ки-и…

– Здесь, здесь, – отозвались подружки удрученными голосами. – Где ж еще!

– Не огорчайтесь, – попробовала успокоить их Высота. – Предлагаю завтра заняться шопингом. И правда, нужно что-нибудь прикупить элегантное. Действительно, надоело во всем одинаковом.

– Ей-то хорошо, – проворчала Медиана, обращаясь к Биссектрисе, не особенно заботясь о том, чтобы ее не услышала Высота. – Она у нас всегда была синим чулком.

– Тсс-с… – цыкнула на нее Биссектриса и, чтобы скрасить неловкость, громким голосом дала отпор зарвавшимся первоэтажникам: – Эти идиоты не понимают, что мы отдаем все свое время работе – просто физически не хватает времени заняться собой.

– И еще, по поводу Ротации, – задумчиво добавила Высота, похоже пропустившая «синий чулок» мимо ушей. – Я вот тут подумала… А почему бы нам не предложить передать нашему Длупву дополнительно еще десять градусов к уже имеющимся восьмидесяти?

– Кто это – Длупв? – раздался голос с первого этажа.

– Кто-кто – конь в пальто! Это они так своего начальника величают – Дорогой Любимый Угол При Вершине, – сварливо пояснило Основание.

– Правильная инициатива! – вдруг разнеслось по Треугольнику так громко, что не осталось ни малейшего закоулка, где бы эти слова не были слышны.

Это впервые подал голос сам Угол При Вершине.

– Я вот тут круглосуточно, без выходных и праздников, без перерывов на обед пашу, как раб на галерах, удерживаю на своих плечах весь наш родной дом, – продолжил он свою речь. – Градусов не хватает катастрофически. Так что, если такая инициатива будет, рассмотрим. Только надо, чтобы все было по-честному. По закону. Ладно?

– По закону сумма углов в треугольнике не может быть больше ста восьмидесяти градусов, – заявил голос снизу. – Несколько лет назад у наших соседей в Прямоугольном Треугольнике попробовали отменить теорему Пифагора. Ничего хорошего из этого не получилось. Пришлось снова вводить – декретом.

– Это кто там такой умный? – вполголоса спросил Упв Биссектрису. В голосе его недвусмысленно просквозило раздражение.

– Это Основание опять воду мутит, – подсказала Биссектриса и зашептала: – Можете не обращать внимания, Длупв Привершиньевич. Оно из этих, ну… – она покраснела. – …из этих, небесного, так сказать, цвета.

– Ясно, – так же негромко произнес в ответ Угол При Вершине. – И здесь они, значит. Ну что поделать – у нас демократия. – Подумав, добавил: – Какая-никакая. Вон в Многоугольнике – том, что на западе, – их даже в бургомистры выбирают. Туда, кстати, много наших утекает. То есть они думают, что сами. Не въезжают, что это мы им разрешаем… пока.

– На нары их, – злобно вставила Медиана.

Упв внезапно замолчал в раздумье. Потом негромко промолвил:

– Однако вы в курсе, как вас там, Биссектриса, м-м-м… под этим Основанием много чего поназ́ары-то? Ну, к примеру, эта… черная такая, которая горит. – Не дожидаясь ответа, вздохнул и громко объявил: – Я полностью согласен с Основанием. Но передайте, пожалуйста, этому вашему товарищу Пифагору, что мы не будем посягать на его теорему. Мы просто-напросто передадим – разумеется, на добровольной основе – часть градусов от других углов нам. Так что никаких законов не нарушим. Я думаю, народ поддержит.

– А куда ж он, на фиг, денется-то?! – жарко зашептала в ухо Медиане Биссектриса.

– Отправить нескольких на отсидку, тогда поумнеют, – не унималась Медиана.

Но Упв не дал ей развить дальше этот людоедский сценарий.

– А если народ надо убедить, то… Мы готовы взлететь выше облаков, спуститься под воду, промчаться по нашему родному Треугольнику с дозвуковой, а если потребуется, и со сверхзвуковой скоростью. Слава Богу, форму спортивную держим и поддерживать бу… Что т-так-кое?! Эт…

Упв запнулся на полуслове. Громоподобный голос, ворвавшийся в Треугольник откуда-то извне, заглушил его последние слова:

– Объясни-ка нам, Иванов, какие треугольники называются конгруэнтными?

– Ну, ну-у… – раздался в ответ другой, по всей видимости принадлежащий отроку, недавно вступившему в счастливый пубертатный возраст.

– Не нукай, Иванов, рассказывай!

– Ну… – еще раз нукнул отрок и, видимо заарканив наконец норовящую ускользнуть из памяти формулировку, скороговоркой протрещал: – А… вот! Треугольники называются конгруэнтными, если один может быть переведен в другой сдвигом или вращением.

Голос смолк.

– Приведи пример.

– Ну, например… равносторонний треугольник… Вот мы его щас это… перевернем…

Послышалось кряхтенье, и следом раздался сильнейший скрежет, как будто великан орудовал исполинским гвоздодером – это один за другим вылезли гвозди, которыми Основание было прибито к полу. Закачались, как во время шторма, Правая и Левая Стороны. У Высоты закружилась голова, и ее чуть не стошнило на подружек. Биссектриса взвизгнула так, как будто к ней в ванную ворвался грабитель, а у Медианы случился нервный припадок: сначала стало бешено лихорадить, потом лихорадка прекратилась так же внезапно, как началась, и она вошла в ступор – словно заезженная пластинка, клацая зубами, принялась повторять один и тот же вопрос: «Что теперь с нами будет, девочки?»

Правый Угол При Основании – «наш Пупо», как его любовно называли его подружки Мипупо и Бпупо, – внезапно подхватил восходящий поток. Он стал возноситься куда-то ввысь. По дороге его посетили светлые мысли о райских кущах – о тех недосягаемых, о которых до него доходили лишь полные восхищения рассказы знакомых и друзей, утверждавших, что им довелось там побывать. Он закрыл глаза и отдался на милость потока.

Мипупо и Бпупо забыли прошлые раздоры, помирились и в предвкушении грядущих перемен принесли клятву верности Пупо. Их закружило, словно в вальсе, и понесло вслед за кумиром.

В общем, в Треугольнике воцарился порядочный переполох.

А Угол При Вершине неожиданно повело влево и одновременно резко вниз – у него даже захватило дух, как на главном спуске американских горок. На мгновение он лишился сознания.

Очнувшись, Упв с удивлением осмотрелся. То, что