Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

— Здорово, что вы пытались с ним поговорить, — неожиданно хвалит меня майор Терентьев. Даже странно слышать от него что-то приятное. — Теперь у нас есть образец его голоса, и мы попробуем пробить его по базам.

— Я тоже попробую, — говорит Михаил Борисович, когда еще через несколько минут мы звоним нашей дрим-тим, чтобы рассказать об итогах сделки.

— Вы молодцы, — подтверждает Анна Александровна.

— Спасибо, — я расплываюсь в улыбке, а Влад чмокает меня в висок:

— Моя принцесса. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — отвечаю я, при этом смущаясь и краснея, потому что на нас смотрят Анна Александровна и Михаил Борисович.

Когда мы возвращаемся домой, я спрашиваю:

— Ты думаешь, стоило признаваться друг другу в любви на глазах у других людей? — а Влад притягивает меня к себе и улыбается в губы:

— А что тебя смущает, карамелька?

— У наших отношений довольно неоднозначная репутация, — я чувствую, что щеки снова покрываются румянцем.

— Но эти люди помогают нам, — возражает Влад. — Они за нас. Они нас поддерживают.

— Ну да, — я согласно киваю. — Ладно…

— Иди ко мне, — Влад берет мое лицо в ладони и целует в губы. От этого мой жар не только не проходит, но и становится сильнее. Я послушно запрокидываю голову, позволяя мужчине целовать мои губы, подбородок и шею, а потом шепчу тихо-тихо:

— Ты сводишь меня с ума…

— Ты меня тоже, — мужчина кивает.

— Не надо так, — я улыбаюсь.

— Надо, — Влад улыбается в ответ и целует опять, а его ладони скользят по моей груди, животу, потом перемещаются назад и поднимаются от поясницы вверх, до самых лопаток…

— Пора ложиться спать, — говорю я просто потому, что считаю это правильным.

— Я солидарен с тобой только в одном: нам действительно пора в постель, — отвечает Влад и подхватывает меня на руки.

Я как будто бы еще продолжаю недолго сопротивляться его настойчивым ласкам — но это совершенно несерьезно. В руках Влада я начинаю моментально таять, как кусочек сливочного масла на хорошо разогретой сковородке. Он несет меня в постель и опускает на мятые простыни: стыдно признаться, но мы целую неделю не меняли постельное белье, потому что были слишком заняты.

И сексом тоже не занимались тоже. Если честно, я уже как будто бы отвыкла от его рук и губ — но вместе с тем, это самые родные и любимые руки и губы на свете. Только с этим мужчиной мне так легко и правильно. Никогда такого не было ни с Сашей, ни с предыдущими партнерами…

Влад нависает надо мной сверху, как удав над кроликом, прожигает пылким взглядом, ухмыляется, целует меня в губы, скользит горячим влажным языком по подбородку и шее, покусывает, заставляя невнятно мычать и подставляться его ласкам снова и снова…

Я обхватываю мужчину руками за шею, а ногами — за талию, и притягиваю к себе так близко, как только могу. Между нами совсем не остается расстояния. Жар между телами нарастает с каждым мгновением — и я невольно вспоминаю наш с ним первый секс, который случился всего лишь неделю назад в той самой злосчастной гримерке танцевальной студии, под невидимыми видеокамерами неизвестного нам коварного оператора…

Зато теперь нас точно никто не снимает — это развязывает нам обоим одновременно руки и язык. Я выгибаюсь в талии, припадаю пересохшими от возбуждения губами к мужскому уху, шепчу хрипло и жадно:

— Люби меня, пожалуйста, — и скольжу дрожащими ладонями по ткани его рубашки все ниже и ниже, наконец натыкаясь пальцами на выпирающий из джинсов твердый член. Это заводит меня еще сильнее, откровенно сводит с ума, подстегивает быть смелой и отчаянной, так что я решительно дергаю сначала тугую пряжку ремня, а потом ширинку, чтобы засунуть горячую ладонь под резинку белья и наконец почувствовать под пальцами жар пульсирующей мужской плоти.

— Что ты творишь, принцесса, — тихо рычит Влад, перехватывая мои руки, пришпиливая меня к постели, но я вырываюсь и твержу упрямо:

— Я так хочу… хочу… позволь мне…

— Ладно, — он с улыбкой сдается, ослабляя хватку, а я торопливо задираю его рубашку, дергаю так, что пара пуговиц просто отлетают, и припадаю губами к его груди и животу, скольжу языком по бархатистой коже, уже не боясь, не смущаясь, забываясь полностью в этом пьянящем ощущении единения с самым любимым человеком.

Теперь уже Влад оказывается лежащим на спине, а я — сверху. Покусываю соски, ласкаю пальцами и губами его грудь и живот, неторопливо выцеловывая дорожку вниз. Стягиваю по мужским бедрам джинсы и трусы, освобождая твердый стояк, и снова касаюсь его члена пальцами, чувствуя одновременно и возбуждение, и волнение. Но это все равно приятные ощущения, просто… просто такого между нами еще не было.

Я обхватываю ствол всей ладонью, размазываю большим пальцем выступившую на бархатистой головке густую смазку, а потом наклоняюсь, чтобы лизнуть и впервые почувствовать во рту ее вкус — солоноватый, вязкий, непривычный, но все равно приятный. Влад громко выдыхает и тут же путается пальцами в моих волосах, окончательно растрепывая и без того уже испортившуюся прическу. Я стягиваю с волос резинку, и они пышным каскадом рассыпаются по мужским бедрам и животу.

— Ты сумасшедшая, — шепчет Влад хрипло, но больше я не позволяю ему ничего говорить, решительно забирая его член в рот и заставляя тихо застонать. Эти стоны заводят меня куда сильнее, чем когда-то заводили стоны других мужчин… И почему я сравниваю? Может быть, потому, что нашла наконец того единственного, правильного?

Я позволяю себе все, в том числе то, чего никогда раньше не позволяла. Ласкаю его горячий твердый член пальцами, губами и языком, целую, посасываю, втягиваю внутрь головку, создавая легкий вакуумный эффект, играю с мошонкой, поглаживаю, сминаю пальцами, дразню, неожиданно останавливаясь, когда стоны становятся слишком откровенными и громкими, а потом начинаю свою коварную игру с самого начала…

— Ты не только сумасшедшая, но еще и чертова садистка, — заявляет мне Влад в один из таких коротких перерывов, и я подползаю к нему вплотную, наклоняюсь к мужским губам, улыбаясь и спрашивая тихо-тихо:

— Хочешь, чтобы я прекратила?

— Нет, — просит он, и я продолжаю…

В какой-то момент Влад не выдерживает и с рычанием спихивает меня с себя, нависая сверху.

— Слабак! — смеюсь я.

— Что-о-о? — возмущается он. — Я сейчас на тебя посмотрю! — он тут же решительно прижимает меня к постели, задирает майку и практически впивается в мои груди, заставляя одновременно хохотать и вскрикивать от острых ощущений.