Развод. Все закончилось в 45 - Ники Сью

– Алла! – прикрикнул Андрей, затем откинулся на стул, провел рукой по лицу и вдруг заговорил. – Ладно, я расскажу как есть. Когда я только перевелся в новую школу, Алла сдала меня учителям, что я курил.

– Неправда! – пискнула дочка. – Историчка тебя видела.

– Завязывай, – кинул он на нее злой взгляд.

– Ну-ка тон смени, Ромео, – прошипел Глеб. И я поймала себя на мысли, что безумно благодарна ему. Он здесь и не должен-то, находится, а сидит и заступается за мою дочь, в отличие от ее родного отца.

– Все знают, что когда она у тебя спросила, ты и кивнула. – Уже мягче говорил Андрей. – А мне потом отец дома такое вставил… Заставил пахать на исправительных работах у него на стройке две недели. Парни предложили отомстить, ну я и согласился. Влюбить тебя, бросить, но Алла стала просто безумно навязчивой. Она липла ко мне, как банный лист.

– Замолчи! – в сердцах крикнула дочка.

– А что молчать? Я тебя сколько раз посылал потом, а ты липла ко мне, и эти наряды откровенные. Ну что я олень что ли? Если девушка сама прыгает на тебя, то…

– Не так было! – пищала Алла, а мне почему-то сделалось за нее стыдно. Ведь Андрей был прав, она реально одевалась вульгарно и бегала за ним, только мечтала скорее всего о любви, а не о том, чтобы ее жестко пытались затащить в кровать.

– Пиши номер родителей, – настоятельно затребовал полицейский.

Андрей, конечно, долго отнекивался, а потом Глеб опять надавил и тот позвонил матери. Федор тоже объявился, мол не могу дозвониться до Аллы, где она, куда ты ее дела. А уже через полчаса он примчал в участок, злой как бык, и кинулся на этого Андрея чуть не с кулаками.

– Очухался, – усмехнулся Глеб, которого Федор заметил не сразу. Троцкий сидел возле стенки, а мы с матерью Андрея и детьми за прямоугольным столом напротив полицейского.

Латыпов видимо не ожидал увидеть Глеба, у него аж лицо перекосило. И вся злость перекочевала с того, кого надо – на Троцкого. Он подскочил к нему, схватил за края куртки, но Глеб тоже отсижиться не стал, жестко оттолкнул Федора, да так, что бывший муж не удержал равновесие и упал на пол.

– Папа! – завопила Алла, кинувшись к отцу.

– Еще один такой выпад, – пригрозил Троцкий, прожигая взглядом Латыпова. – И…

– Так! – полицейский ударил кулаком по столу, призывая всем обратить на него внимания. – Всех посторонних прошу выйти.

– Вот именно! – поддакнул Федор. – Посторонний, пошел отсюда.

– Федя, – процедил Глеб, делая шаг на моего бывшего мужа. Но тут и я подскочила, встала перед Федором, не хотелось на сегодня больше проблем, переживаний. Никому от этой драки легче не будет, а Троцкий, итак, из-за меня натерпелся.

– Пожалуйста, – молящим голосом попросила я, уверенная, что Глеб не откажет.

И в самом деле, он может и не обрадовался такому повороту событий, однако ничего больше не сказал. Молча развернулся и вышел из кабинета, оставив нас разбираться.

Разбирались, конечно, дольше, чем я думала: часа три, если не больше. Писали показания, притом по два раза каждый. Андрей с Аллой успели снова поругаться, а дочка тайком поведала мне, что поехала на дачу к другу парня сама. Ее не заставляли, не похищали. Она думала, просто развеется, в реальности же, Андрей пытался склонить ее к сексу.

Федор тоже за дочь заступался, как мог: кидался угрозами, обещаниями, что подключит связи, что Андрея ждет колония для несовершеннолетних. И только полицейский, молча себе, писал, иногда устало закатывая глаза.

Вышли мы из участка почти в десять вечера. Все никакие. Алла прильнула ко мне под бок, Федор шел просто рядом, Андрей с матерью позади.

– Мам, – прошептала дочка, когда мы спускались по ступенькам на улице. – Можешь со мной сегодня переночевать?

– Алла…

– Мне страшно, мам, – со слезами на глазах проговорила она. – Все это как дурной сон какой-то.

– К вам я не пойду, у вас Соня там.

Федор на мою реплику ничего не сказал, но судя по тому, что телефон у него активно трезвонил, молодая пассия действительно переживала, что ее милого могли увести. За вечер она ему раз двадцать точно набрала, а он только сбрасывал.

– Ну мамочка… ну пожалуйста.

– Поедем ко мне, если хочешь. Мой дом всегда для тебя открыт, – спокойно сказала я, а следом и улыбнулась, сильнее прижимая к себе дочь.

– А пиццу закажем? – обрадовалась Алла.

– Закажем. Только такси сейчас вызовем, – и прежде, чем я успела достать телефон, Федор вдруг предложил.

– Какое такси? Что ж мы чужие совсем, садитесь, довезу вас.

Я не хотела к нему в машину, честно. Все мне рядом с Латыповым казалось отвратительным, липким, напоминающим ту унизительную пощечину. Но Алла так моляще посмотрела, что отказать дочке я не смогла. Поэтому села на заднее сидение вместе с Аллой, снова приобняла ее за плечи, прижимая к себе.

Федор мазнул по нам больно дружелюбным взглядом, я его в зеркало заметила, но меня этот его взгляд оттолкнул больше, чем вызывал что-то приятное. А уже после, когда мы выезжали с парковки, я вдруг замерла… Там на улице стоял Глеб, облокотившись о свой внедорожник. Стоял и смотрел на нашу машину, на то, как она медленно выворачивает с парковки. И я вдруг ощутила себя предателем…

Глава 22 - Глеб

В баре в центре города этим вечером было довольно шумно, да и Димка Бондарев болтал без умолку. Рассказывал про какую-то крупную аферу, которую недавно раскрыли его знакомые. А ещё как его со всех сторон дёргали: с одной стороны дяди вышестоящие говорили, что надо дело довести до ума, а с другой — знакомые, кого подводить нельзя. Тяжело быть прокурором, когда нужно учитывать интересы и своих, и чужих. Но Димка в этом плане молодец, не просто так его повысили до окружного.

И я бы рад был его послушать, узнать подробности, но настроение ни к чёрту. Всё в голове прокручивал, как Ксюша на машине своего бывшего уезжала.

— Глеб, ты что-то какой-то кислый, на