Принцип неизбежности - Алина Аркади

нему с ранением, я очень удивился. Последняя выходка напрочь отбила у Доктора желание помогать Игнатовым, но уточнение, что привезла его дочь Островского, всё определило. Ты спасла его во всех смыслах, Аня. А утром Евгений поделился, что его женщина вместе с подругой нашли «Астон Мартин» и раненого, похожего на Льва. Помощь оказал по моему приказу. Удостоверился, что ты не бросишь сына. Я уже привык к подобному формату отношений: я наблюдаю со стороны, он делает вид, что не в курсе.

– Тогда зачем забрали меня?

– Понимаешь, Аннушка, – подходит, присаживаясь передо мной на корточки и поглаживая ладони, – последние двадцать лет Лев держался особняком, никому не позволял приблизиться. Но ты, девочка, сдвинула монолитную плиту жёстких принципов и пробралась в его мир. И судя по тому, что после проведённых рядом с ним трёх дней ты не только жива, но и достаточно тепло отзываешься о сыне, могу судить о его заинтересованности тобой. По крайней мере, надеюсь на неё.

– Заинтересованность… – прокручиваю слова Игнатова, не веря, что подобное пришло ему в голову. – Павел Валерьянович, я вас разочарую, но всё достаточно прозаично: Лев должен моему отцу. Когда-то папа помог ему. В чём конкретно, я не в курсе.

– Помог?.. – Игнатов поднимается, потирая подбородок и перелопачивая в мыслях тонну вариантов. – Так вот кто поручился за него. Островский…

– Поручился?

– А ты думаешь, можно прийти и сказать: «Здравствуйте, я Лев. Возьму заказ. Качество гарантирую»? В этот мир проще всего попасть по поручительству. Желательно кого-то весомого. Как твой отец.

Папа замолвил слово за Льва. В какой момент он принял решение пойти именно по этому пути?

– Если вы надеялись, что он придёт за мной по причине… заинтересованности – просчитались. Скорее всего, ваш сын уже далеко отсюда.

– Жаль. – Тяжёлый вздох ложится на мои плечи, говоря о крушении надежд Игнатова. – Знаешь, когда Льву было лет десять, мы с Островским договорились: если у него родится дочь, обязательно станет моей невесткой.

– Прям как из сказки: «Они были повенчаны ещё в колыбели», – смеюсь, понимая всю абсурдность слов Павла Валерьяновича. – Нет, не нужен ему никто. Мне кажется, он сам себе не нужен.

– Я бы хотел, чтобы и у такого, как он, нашлось место, где ждут. И обязательно был тот, кому он нужен.

– Он нужен вам.

– Я его отец – Лев мне нужен любым. Но я не могу дать ему семью и детей. Особенно детей. Я хочу видеть его продолжение. Лишь тешу себя надеждой: когда он сам станет отцом, отчасти сможет понять.

– Вы могли жениться повторно и обзавестись детьми. Даже не заключать брак, сейчас этого не требуется.

– Наверное, мог. – Мужчина пожимает плечами, оседая в кресло и наполняя бокал. – Но забота об Эле и нескончаемые поиски Льва забрали часть моей жизни. Места для кого-то другого не осталось. Всё занято ими. Несомненно, я бы любил ещё одного своего ребёнка, но уже не так, как Макара и Льва.

– Моей младшей сестре четыре, и папа любит её больше всех нас. – Вспоминается, как Сонька играет с папой в «Поцелуй солнышко», когда она тычет пальчиком в нос или глаза, а он послушно оставляет поцелуй.

– Потому что вас всех Косте родила любимая женщина. Мою ты сегодня кормила и купала.

Тишина липкой патокой окутывает кабинет, в котором два человека, погрузившиеся в раздумья, не знают, что их ждёт дальше. Слишком много информации для одного дня. Кажется, если меня встряхнут ещё раз, я разревусь. Хочется положить голову кому-то на плечо и забыться ненадолго, оторвавшись от чёртова несправедливого мира.

– Вы обещали отпустить меня, – напоминаю Игнатову, что моё пребывание в этом доме истекло, а встреча с сыном случится уже при иных обстоятельствах и без меня.

– Да. Сейчас распоря…

Реагируем на грохот и громкий мат, доносящийся с улицы. Но всё стихает слишком быстро, а по спине прокатывается волна страха и непонимания. Огромная территория защищена со всех сторон, а количество охраны достаточное, чтобы не случалось непредвиденных ситуаций. Игнатов всматривается в окно, а затем, повернувшись, подмигивает мне:

– А ты говорила, не придёт.

И как только он произносит догадку, дверь кабинета с силой распахивается, являя Льва.

– Здравствуй, сын. – Павел Валерьянович откликается мгновенно.

Минута в немом диалоге: напряжённом, непростом и не приводящем ни к чему результативному. Теплота и печаль в глазах одного сталкивается с ненавистью во взгляде другого, вызывая внутри каждого из мужчин бурю эмоций. Но, внимательно посмотрев на Льва, понимаю: то, что я считала как ненависть, на самом деле вина, приправленная стыдом. Возможно, он сторонится отца, потому что винит в разрушении их семье не Павла Валерьяновича, а себя?

– На выход, Дефектная, – наконец, подарив внимание мне, зовёт за собой.

Никакой реакции на слова отца, словно перед ним белая стена. Послушно шагаю к двери и плетусь за Львом, победно вышагивающим по коридору, но неожиданно вспоминаю, что кое-что оставила в кабинете.

– Я сейчас, – одёргиваю его, привлекая внимание. – Телефон забыла.

Бегу, чтобы не заставлять Глока томиться в ожидании, влетаю в кабинет, беру телефон и рвусь обратно, когда Игнатов, схватив меня за руку, дёргает на себя.

– Аннушка, если сможешь, спаси его.

– От чего? – непонимающе смотрю на мужчину, вероятно, посвящённого более детально в дела сына.

– От него самого.

Глава 14

Как только сажусь в машину, Лев срывается с места. Он сменил автомобиль, вероятно, оставив предыдущий у клуба. Вмятина на воротах даёт понять, что он прорывался на территорию с боем. Неужели Игнатов не предупредил охрану или хотел проверить, насколько сильным является желание Льва добраться до меня?

– Он тебя не трогал? – спрашивает спустя десять минут, когда дом остаётся позади, а Глок позволяет себе немного расслабиться.

– В каком смысле?

– Во всех, Дефектная. В любом из существующих.

– Нет. Мне предоставили комнату, обед и право гулять по территории. – Молчу, что видела Элю и провела с ней несколько часов.

– Старик стал добрее? – зло прыскает. – Не похоже на него.

– Угрозы с его стороны я не почувствовала, лишь желание встретиться с тобой.

– Ну да, притащить меня не выйдет, так что уволок тебя.

– Так ты за мной пришёл? – спрашиваю, замирая в