В объятиях тирана - Валентина Кострова

выглядит возбуждающе. Он накрывает меня своим телом, заставляет меня опустить голову, уткнуться лбом в покрывало. Я шумно дышу, вздрагиваю, когда ощущаю прохладу там, где горит. Не фига не помогает охладиться. Что-то неразборчивое бормочу. Прикрываю на мгновение глаза и тут же широко их распахиваю, выгнувшись в пояснице.

Марат на мне. Марат во мне.

Он слишком большой. Член его прям разбухает все больше и больше внутри меня. Я охаю, когда Тахирович шевелится. Не девственница, но из-за долгого отсутствия секса у меня впечатление, что сегодня мой первый раз.

— Марат… — хриплю на очередном его движении.

— Не проси остановиться, — шипит Марат.

Интересно, а если действительно его попросить прекратить, он послушает меня? Внутренний голос истерически ржет. Шароев послушается? Даже во сне такого не произойдёт.

— Можешь кричать, можешь вопить.… Делай, что хочешь, только не умоляй меня остановиться, — горячо шепчет босс в затылок. Я не понимаю, зачем мне он это говорит.

Марат немного меняет положение тела и начинает двигаться. Сначала медленно, будто щадит меня. Я при этом понимаю, каких сил ему стоит эта неспешность. Вот-вот лопнет терпение и понесет его во все тяжкие. Это происходит через минуту. Может и нет, но, кажется, что когда движения Шароева становятся более резкими, глубокими прошло едва полминуты. Что происходит со мной? Я теряюсь. Меня сначала раздирает ощущение вторжения, а потом наполненности до самой макушки.

Не могу четко сказать, самый лучший ли это секс в моей жизни или нет. Я нахожусь в хаотичном состоянии. То всхлипываю, то скулю, то ору, то умоляю. Марат то раскачивается, как на волнах, то долбит так, будто долбится до мозгов. То медленно, то быстро. То вниз-то вверх. Американские горки.

— Хваааа… тииитт…

Чего именно хватит, если уточнить, то не скажу. То ли мучить меня, не давать кончить, то ли раздирать меня на части, рвать, как Тузик грелку. Мои стоны смешиваются с хрипами. Я задыхаюсь в этом земном аду под шефом. Тело трясется от напряжения. Все внутри горит.

— Пожалуййййссстттааа… — сжимаю зубы.

Марат входит резко и очень глубоко. У меня аж искры вспыхивают перед глазами. Подхватывает под живот одной рукой и еще несколько таких, выбивающих воздух и мысли, толчков. Он кончает. В меня. И я без понятия в защите ли мы. Эта мысль мелькает между делом и растворяется. Чувствую, как меня придавливают к матрацу. Это Шароев рухнул на мою спину. Не шевелится. Рвано дышит. Его тело как печка, горячее, обжигает.

Прислушиваюсь к себе. Сказать, что получила невероятный оргазм — соврать себе и всему миру. Ни хрена я ничего не получила. Таблетки, которые Марат мне давал, перестают действовать. Голова ватная. Тело деревянное.

Прислушиваюсь. Шароев по-прежнему на мне. Такое чувство, что либо сдох от удовольствия, либо потерял сознания от кайфа. Лучше бы первое. Не видеть бы его. Урод. Самое паршивое, что не смогу обвинить в изнасиловании. Хотя можно. Работы лишусь, ну и что. Такое нельзя прощать.

— За что? — шепчу в подушку. — За что вы так со мной? Как мне теперь смотреть вам в глаза? Как мне быть…

Переход на официальное обращение сознательный. Я так увеличиваю расстояние между собой и боссом. Кто-то скажет, что ничего такого не произошло. Много историй, когда секретарша трахается с начальником. Разница в том, что в историях чаще всего все добровольно, в моем случае принудительно. Пусть Тахирович и предупреждал, что трахнет меня. Нужно было тогда делать ноги, а я дурочка лишь посмеялась над его заявлением. Дура.

Марат вздрагивает и аккуратно выходит из меня. Сразу становится пусто, легче, холодно. Тело покрывается мурашками. Простыня подо мной мокрая. То ли от пота, то ли от смазки, то ли еще от чего-то. Может от моих слез? Дотрагиваюсь пальцами до своих щек. Действительно влажные.

Меня переворачивают. Меня заворачивают в простыню и куда-то несут. Я едва дышу, молчу, никуда не смотрю. Марат удерживает меня одной рукой, придерживая еще коленом. Слышу шум воды. Принес в ванную. Он хочет повторить раунд? Я не готова. Вздрагиваю, распахивая глаза. Шевелюсь, пытаясь выбраться из кокона.

— Шшшш… — шипит Марат мне прямо в ухо.

Я застываю в его руках. Все еще удерживая меня, входит вместе со мной в душевую, встает под струи. Медленно опускает, придерживает, когда я, качнувшись, теряю устойчивость. Ноги напрочь отказывают держать. Получается, что я повисаю на Марате. Он гладит меня по спине, рукам, голове. Его поглаживания еще больше заставляю напрячься. Вода льет прямо в лицо, поэтому плохо его вижу.

Ни о чем не думаю, но к горлу подкатывает сначала смех, плавно переходящий в плач, а потом я начинаю бить кулаками по груди Шароева, матерясь не хуже сапожников. Меня не пытаются остановить. Молча намыливают, так же под мою истерику домывают, потом заворачивают в большое махровое полотенце. Марат опять на руках несет меня обратно в спальню. Как в ванной, придерживает, сдергивает простынь и укладывает на свежую, оказавшую под использованной.

Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за шефом. Голый он загляденье. Фигура шик. Все в меру, нет ощущение переизбытка мышечной массы. То как он легко меня нес, держал, говорит о его силе. Или о моем недоборе веса.

— Что это? — с опаской смотрю на небольшую бутылочку в руках Шароева. Я ему не верю, хоть он и приказывал ему верить. Ему видимо не привыкать опаивать.

— Успокоительное, — серьезно говорит, а я хмыкаю и скалюсь. — Правда.

— Думаешь, поверю? — шиплю, подтягивая к груди ноги. Все тело болит. Меня будто методично избивали. Марат хмурится.

— Нельзя было обойтись без всего этого? — неопределенно обвожу глазами комнату.

Шеф тяжело вздыхает, протягивает мне бутылочку. Я читаю надписи. Если верить им, то действительно успокоительное на травах. Мысленно мечусь в решениях. С одной стороны, понимаю, что я настолько взвинчена, что самостоятельно не расслаблюсь и не усну. С другой стороны, может в этой микстуре доза возбудителя, которая даст мне жару на всю оставшуюся ночь.

Я решаю рискнуть. Выпиваю травяную настойку. Марат забирает пустой бутыль. Почему-то думаю, что уйдет, оставит меня одну, но ничего подобного. Он ложится рядом со мной, сгребает в охапку, прижимается грудью к моей спине. Каждой клеточкой своего закаменевшего тела чувствую жар его кожи. Тахирович дышит мне в затылок, и его дыхание успокаивает, убаюкивает. То ли правда от начальственного дыхания, то ли от выпитого успокоительного начинаю клевать носом, проваливаться в сон. Еще полностью не отключившись, чувствую, как по плечу водят пальцем, дотрагиваются до родинок, очерчивают костяшки. Мне кажется, что бормочет:

«Я душу продам за тебя».