Целитель - Gezenshaft

Десять минут я объяснял продавцу, что алкоголь нужен не мне, но когда я уже выбрал действительно дорогую бутылку, он решил, что молодому парню для того, чтобы напиться, хватило бы и чего-то подешевле раз в пять, решил-таки уступить мне и продать виски.

Выйдя на улицу, где, несмотря на пока ещё светлое небо, уже зажглись волшебные фонари, я поспешил покинуть Косую Аллею, а следом и Дырявый Котёл. Отойдя в сторону с Чаринг-Кросс, проголосовал палочкой, а через пару мгновений напротив меня уже остановился приторно-фиолетовый трёхэтажный автобус — Ночной Рыцарь. Не теряя времени, я продиктовал кондуктору адрес в километре от пункта назначения и еле успел взяться за поручень — так резво водитель стартанул с места, на сумасшедшей скорости лавируя в потоке автомобилей, мгновенно поворачивая и маневрируя, порой применяя какие-то игры с пространством для того чтобы протиснуться между двух машин или автобусов.

Пара минут, резкая остановка, я расплатился и, нетвёрдой походкой покинул это адское транспортное средство. Вот додумались же они до столь разнообразных чар для автобуса, чтобы он мог так перемещаться в пространстве, но не придумали гасители инерции для пассажиров? Волшебники — ненормальные.

Придя в себя, пошёл вдоль дороги в пригороде Лондона, вдоль домов, и через минуту уже вышел из жилой зоны, попутно любуясь алым закатом, подсвеченными алым холмами, рощами, полями. Если верить адресу на листочке Сириуса, то дом Гринграсс находится чуть в стороне от этой дороги, которая ведёт за пределы пригорода, на север, и через пару десятков километров приведёт к небольшому городку.

Вот я дошёл до развилки, и если в одну сторону можно было пойти по всё тому же асфальту, той же широкой дороге, то направо сворачивала, по сути, тропинка, только широкая, словно для машины. Эта дорога вела к холму, где возле рощи виден был большой огороженный участок с не менее большим домом. Ни этой развилки, ни того дома не было на картах, которые я видел пусть и раз в жизни, но они были новые, и я их запомнил. Последние сомнения развеивались почти неощутимым отголоском магии от этой дороги.

Разумеется, по самой дороге я не пошёл, но двигался рядом, полностью скрыв себя магией от вообще любых методов обнаружения и поиска, которые только пришли мне в голову. Шёл через невысокую траву, не забывая прислушиваться к ощущениям и прощупывать пространство вокруг тонким жгутом нейтральной энергии — если он найдёт что-то магическое, значит нужно будет разобраться, вдруг это сигналка?

Подойдя к ограждению, выполненному в виде каменного основания забора и каменных колонн, между которыми тянулись секции высокого чёрного, словно чугунного, забора, я задумался. Идея, конечно, интересная, но в свете последних слухов и событий, проникать на территорию семьи волшебников точно не будет хорошим тоном, а уж шухер, который может подняться — вообще отдельный разговор. В итоге я пришёл к простому решению — написать письмо.

Сосредоточившись, я-феникс пробудился ото сна, а на мой ментальный зов тут же выскочил Хрустик из импровизированного временного домика. Сычик подлетел и с немым вопросом уставился на меня-феникса. Хм… Ну, что сказать, лети ко мне — так я подумал, и стоило только мыслям сформироваться в голове, Хрустик подлетел к окну, подцепил клювом защёлку на форточке, открыл и вылетел прочь. Эта птица много умней, чем кажется.

Я-феникс зевнул и продолжил свои важные занятия — лёг спать.

Хмыкнув на всё это дело, я провёл рукой по траве и летним цветочкам на высоком стебельке. Хорошо тут. Правда, темно уже, самые яркие звёзды проявились на небе.

Хрустик прилетел довольно быстро, оправдывая тот факт, что он — волшебный сычик, а не просто какой-то пернатый поедатель насекомых. За время ожидания его появления, я быстро написал записку Дафне, не забыв подписаться. Да, темно вокруг, но это не умаляло качество моего зрения.

Вручив сычику записку, сказал:

— Отнеси Дафне Гринграсс.

Хрустик, сидевший у меня на плече, с большим сомнением посмотрел на меня, за ограду, на окна дома, в которых уже горел мягкий желтый свет, снова на меня.

— Нет, друг, я не дурак, просто так получилось.

Сычик что-то крякнул на своём «сычиковском» языке, и быстро упорхнул к одному из окон.

Ровно две минуты — столько времени потребовалось, чтобы из открывшейся калитки в воротах ограды появилась Дафна в светлом платье. Я стоял совсем рядом, без невидимости против волшебников, и ей не составило труда меня заметить, подбежать и с улыбкой обнять.

— Гектор, — она тут же отстранилась, глядя мне в глаза и улыбаясь. — Это очень неожиданно.

— Могу представить.

— Откуда ты узнал адрес дома?

— Спросил у знающих людей.

— Его немногие знают. Иначе бы ты не добрался. Хм-м-м, — протянула она, оглядывая меня в полумраке, разгоняемом лишь светом в окнах да уличным освещением на территории дома. — Подозрительно.

— Подозрительно? — широкая улыбка сама выползла на лицо. — Когда я узнал, что в качестве одной из воспитательных мер тебя лишили сладкого, я уже хотел было проникнуть на территорию, постучать в окно, словно сова и вручить тебе презент из твоей любимой кондитерской. Вот это было бы подозрительно.

Я протянул ей коробочку, перевязанную лентой — всё-таки упаковка полуподарочная, если так можно выразиться. Дафна воодушевилась пуще прежнего.

— Ты, конечно, своеобразный волшебник, — она с улыбкой приняла коробочку, желая поскорей открыть её. — Но защиту ты вряд ли бы прошёл. Хотя… Нет, она профессиональная, и как минимум о вторжении бы узнали.

— Но это было бы…

— Очень неблагоразумно, — улыбка Дафны немного померкла. — А я ведь даже пригласить тебя не могу. Родители, сам понимаешь. Появление в доме другого волшебника не останется незамеченным.

— Понимаю. И когда тебе разрешат куда-нибудь сходить?

— Хм? Это свидание? — игриво улыбнулась она, несколько обескураживая непосредственностью.

— А даже и так.

— Через неделю.

— Тогда, через неделю спишемся и договоримся о деталях?

— Разумеется. Сразу же…

Дафна быстро глянула через ограду на окна дома, пробежала взглядом по саду, тропинкам и беседке, и быстро обняла меня за шею одной рукой, явно намереваясь сделать глупость, а учитывая, что сделать это она решила буквально под окнами собственного дома, можно сказать, на глазах у её родителей, не одобряющих не то что какие-то там отношения со мной, а даже факт моего существования — это очень решительная глупость, не ответить на которую я просто не мог.

Спустя пару минут, в ходе которых чуть было не была позабыта коробочка с пирожными… А может быть минут было вовсе не пара, ведь за глупостями время летит незаметно.