Целитель - Gezenshaft

Поглядывая на то, как продвигаются дела в уборке и приведению дома в порядок у дуэта Молли — Сириус, я не удивился бы, если бы они ещё месяц пытались выполнить эту непосильную задачу, то и дело споря друг с другом о том, что и как нужно делать. В итоге занимались реальным делом только я и Джинни, да близнецы в тех редких случаях, когда их не отправляли в Нору или у них самих было время — никто никого не заставлял.

В общем, работа кипела. А когда не работали, я занимался уроками, Сириус слонялся по дому, миссис Уизли занималась готовкой на всех, а иногда и больше — почти каждый день собирались куча волшебников и плели свои заговоры в гостиной, закрываясь ото всех. Джинни — поразительно трудолюбивая для той, кого я считал прям девочка-девочка, что оказалось не совсем верно, наверное, из-за жизни в Норе, где всегда есть чем заняться — уходила к себе в комнату, занимаясь своими делами.

Примерно так прошла почти неделя. Я переписывался с Дафной. Разговоры о всяких мелочах, и тому подобное. К пирожным она подошла с большой ответственностью, и умудрилась растянуть удовольствие почти на всю неделю, тихо подъедая заначку вечерами. Из не самого приятного — свидание переносится ещё минимум недели на полторы, а причина проста — Дафна не прошла своеобразный экзамен по чарам, проводимый своей мамой. В общем, девушка в добровольно-принудительном порядке борется с гранитом науки. К тому времени, как её освободят от этих обязанностей, уже вернутся мои родители с Гермионой, и я благополучно окажусь в родном доме, а не в этом выездном балагане… Хотя, я преувеличиваю — благодаря нашим совместным трудам, дом на Гриммо обретает действительно достойный вид, и немалый вклад внёс лично я, восстанавливая всё подряд почти до первозданного вида. Даже Кричер, обычно так или иначе пытающийся глаза мозолить да репликами мешать, не лезет к нам за работой.

Почему я вообще помогаю во всей этой уборке? А почему нет? Тут и опыт с распознаванием различных зачарованных старых вещей, назначение которых с трудом вспоминает Сириус, а я соотношу то, что чувствую в них, с тем, что они делают. Полезно? Полезно. Постоянно применяю бытовую магию для тех или иных вопросов, разумеется, после того как потенциально опасные вещи будут убраны. Полезно? Полезно. Да и вообще, стоит понимать, что не меня сюда звали, а я просился пожить. Было бы некорректно сидеть и ничего не делать.

Двадцать второго числа, за пару дней до моего отъезда, мы всей честной компанией закончили с очередным помещением, доведя всё до идеального состояния. Близнецы и Джинни тут же смотались по своим делам, а я, Сириус и миссис Уизли осматривали результаты своего труда.

— Знаешь, Гектор, — миссис Уизли посмотрела на меня. — Даже не знаю, как долго мы бы ещё делали всё без твоей помощи.

— Да ладно вам, миссис Уизли, — улыбнулся я. — Я ведь много полезного для себя вынес.

— Везде-то ты пользу пытаешься какую-то найти. Прям, слизеринец какой-то.

— Если верить Распределяющей Шляпе и описанию различных черт того или иного факультета, мне бы и на Слизерине место нашлось. Но трудолюбие победило.

— Трудолюбие? — удивился Сириус. — Ты извини, но я думал, что на Хаффлпаффе дурачки да огородники.

— Ну, о дурачках я могу вставить ехидный комментарий, но ты обидишься.

— А ты попробуй.

— За последние сто лет ни один хафф не попал в Азкабан, так что… — развёл я руками.

— Уел, — беззлобно ухмыльнулся Сириус.

— Так, все на кухню, господа, — улыбнулась миссис Уизли. — Я утром как раз сделала сэндвичи для перекуса.

Зайдя на кухню, где все до сих пор предпочитают принимать пищу, мы увидели близнецов и Джинни. Эти трое уже сидели и ждали, чуть ли не с вилками и ложками наготове. Не хватало только чтоб они стучали ими по столу, скандируя: «О-бед! О-бед!».

Во время перекуса Сириус заметил, что теперь можно и Поттера приглашать, а то засиделся он там у своих родственников, а они ведь его не жалуют. Коллективно все пришли к выводу, что действительно пора — целый месяц там сидел, как раз, как и просил Дамблдор.

— А при чём тут Дамблдор, если не секрет? — уточнил я, доев сэндвич и взяв стакан сока в руки.

— Хм… — Сириус откинулся на спинку стула, проведя рукой по шевелюре волнистых волос. — Тут в двух словах не скажешь. Но если коротко — особая защита, которую специально или нет, но создала Лили, его мама, перед своей смертью. Или во время неё…

— Звучит, не в обиду, сомнительно.

— Понимаю, — кивнул Сириус, а остальные внимательно слушали, явно стараясь вычленить что-то важное или интересное. — Но я сам знаю минимум один способ для создания чего-то подобного, а Лили была всегда много умнее нас. Я имею в виду, меня, Джеймса и Римуса, да и к знаниям относилась куда более трепетно. Не удивлюсь, если она действительно нашла какой-то способ. Возможно, не будь мы такими твердолобыми упрямцами, всё сложилось бы по-другому…

Видя, что Сириус готов скатиться в воспоминания, миссис Уизли начала довольно громко собирать опустевшую посуду.

— Иди напиши Гарри, — сказала она Блэку.

— В самом деле, — тот оживился и встал из-за стола, как и все мы. — А то чуть было не приуныл.

Буквально через три часа, пока миссис Уизли решила сделать хороший ужин, Сириус собрал целую спасательную команду в лице Грюма, Тонкс, Шеклболта — того темнокожего сурового дядьки — и ещё нескольких человек, и отправился «выручать» Поттера. Выполняли это явно несложное задание они довольно долго, и миссис Уизли, почти покончившая с готовкой, даже начала волноваться. Откуда я знаю? Я сидел на кухне и читал книжку, желая лично увидеть, чем это всё закончится.

Вскоре эта выручай-команда вернулась. Довольно шумно вернулась, должен я сказать. Я даже вышел с кухни в холл, чтобы засвидетельствовать появление народного героя магической Англии.

Шеклболт тащил сундук, Тонкс — клетку с полярной совой Поттера. Сам Поттер — какие-то сумки и свёртки. В общем, только Грюм был нагружен лишь своим посохом и среди первых прорвался в холл, бодро хромая прочь от них, бормоча что-то матерное себе под нос. А Сириус… Стал Сириусом, превратившись из чёрной собаки в человека. Хм, анимаг. Неплохо.

Что я могу сказать? Поттер как Поттер, ничего необычного. Такой же лохматый, очкастый, в простой одежде и серой ветровке поверх. Смотрел туда-сюда, улыбался счастливой улыбкой, и проявил великую неловкость, задев занавеску на стене, и та слетела, явив всем большую рамку с портретом немолодой дамы в строгом чёрном платье, что сидела на нарисованном кресле, курила и пила вино из бокала. Портрет был явно