Легенды «Вымпела». Разведка специального назначения - Валерий Юрьевич Киселёв

более, мы даже не знаем – что… А я хочу напомнить вам нашего старшего товарища. Помните, один из предметов на наших курсах вёл уважаемый и простой в общении Сан Саныч Арфанов. Кандидат технических наук, сильнейший методист, мудрый, знающий человек. Во время войны возглавлял глубинную разведку дивизии. Вы даже, наверное, не знаете, что он участник известного Парада Победы на Красной площади в сорок пятом году! Он шёл в первой коробке выпускников Академии Фрунзе. Человек, который повоевал и знает о войне всё. Кто, как не он, лучше всех смог бы объяснить? Так вот, на одном из занятий его спрашивают: «Почему мы так много за последние дни говорим о сохранении жизни и о страхе?..» – «Нет! – отвечает Сан Саныч, – не о страхе. А о преодолении страха… Чтобы хорошо стрелять, надо тренировать руку, глаз и психику. Чтобы преодолеть страх – надо учиться делать это осознанно… Поэтому сегодня и настало время научиться преодолевать страх. Вы сейчас увидите, даже среди нас начнутся разговоры: «Мол, это не так, то не этак» Почему? Знаете?

– Для самоуважения, – сказал Розин, – вроде бы как ты понимаешь что-то и стремишься изменить.

– А я думаю, для самоудовлетворения. Потешить собственное «я», – возразил Корольков, – а на самом деле – это страх внутри кричит. Вы, кстати, как опытные люди, присматривайтесь, почему человек себя так ведёт? Один преодолеет это, а другой – струсит. А нам рядом с собой надёжную спину иметь надо…

Корольков уехал, правда, заскочил к Полякову и сказал:

– Тут мой земляк у тебя, Володя Цветков, имей в виду: здоровый, как лось, лыжник, по горам бегать – лучше не найдёшь, но главное – стрелок-винтовочник, мастер спорта по биатлону. Короче, если снайпера надо – приглядись. Командиром группы его можно легко назначать – опытный опер.

Днём небольшими группами по два-четыре человека ходили по городу – изучали объекты. Ездили на базар, толкались среди местных, кто-то на местные деньги, которые назывались «афгани», пытался покупать какие-то шмотки. Правда, денег пока почти не было, поэтому к дублёнкам и двухкассетным магнитофонам только начинали присматриваться, рассчитывая в уме: сколько же здесь надо пробыть, чтобы накопить на какую-нибудь чудо-вещь.

А между собой рассуждали: «Как же так?.. В такой дыре, где ничего нет, кроме гор и голых камней, грязного базара и полунищих и голодных людей, продаются японские магнитофоны и другая заграничная всячина? Почему же в нашей стране, богатой и великой, нет и даже не пытаются привезти этого дерьма»?

– Был бы у нас в стране этот ширпотреб, – говорил Юра Климов, – мы бы по этим дуканам[45] не болтались…

Конец 79-го года в Афганистане для Советского Союза был, наверное, лучшим временем. Наши специалисты – в большинстве без охраны и оружия – строили фермы, предприятия, дома – и это была главная агитация в пользу советской действительности от «северного соседа». К русским, «шурави», относились с уважением, а некоторые – даже с любовью. За последние годы сотни и тысячи афганцев учились в СССР, они не только говорили на русском языке, но и знали даже некоторые обычаи. Конечно, в городе было много скрытых врагов перемен, происходящих в многовековой феодальной афганской жизни. Но тогда они были всё же в меньшинстве, поэтому и жизнь в городе протекала спокойно.

Основные противоречия возникали не в народе, а у руководства страны. Два крыла одной партии НДПА – «Хальк» и «Парчам»[46], ненавидя друг друга, желали смерти всем своим противникам. Два лидера: действующий руководитель Хафизула Амин и бывший его друг, единомышленник, а ныне враг – Бабрак Кармаль[47], вели между собой непримиримую, не только агитационную, подковёрную войну, но и реально, при случае, при первой возможности, пытались уничтожить друг друга. Амин сослал подальше от государства Бабрака, сделав его послом в Чехословакии. Это была никому не нужная, ничего не значащая должность. А в это время многих его сторонников арестовал и держал в тюрьме Пули-Чархи. Охранялась тюрьма, как самый важный стратегический объект. Амин дал команду: сторонников Бабрака пытать, вытаскивать информацию, компрометирующую его, после чего – безжалостно убивать. Уже готовился арест и самого Кармаля.

За несколько месяцев до этого Амин сверг своего учителя и руководителя Тараки[48], обвинив его в предательстве дела революции, и жёстко и хладнокровно приказал его ликвидировать, что охрана Амина безропотно и выполнила, задушив того подушками.

Но и не это было главное. На Востоке – не редкость такая борьба за власть. А тут два свирепых шакала грызут друг друга до смерти, прося помощи у Советского Союза. Кого поддержит «северный сосед», тот и будет у власти. Вообще, по законам научного коммунизма, ни тот, ни другой лидер не подходили на роль строителя социализма. Феодальные, даже пещерные манеры их приводили в ужас и замешательство и русского посла, и представителей советского правительства. Подлость, коварство, лицемерие и жестокость окружали и власть, и оппозицию. Тот, кто оказывался наверху, уничтожал всех до одного противников. Главным и определяющим стало ещё и то, что у советской разведки была точная информация о предательстве Амина и начале его переговоров с американцами о сдаче страны в объятия янки.

Эта информация была точная, перепроверенная и подтверждённая документально. Будучи ещё в молодом возрасте, Хафизулла Амин, находясь в поездке по США, был завербован ЦРУ. Сначала – как просто перспективный молодой человек одного из племён, находящихся в окружении шаха, а затем уже как растущий лидер демократической партии, пришедшей к власти. Даже его высылка из США была частью легенды прикрытия. Надо сказать, что управлять государством лучше всего до этого получалось у шаха. За многие беспокойные годы правления королевской династии он научился «тасовать в нужном раскладе» вождей племён и подбрасывать им постоянную заботу: воевать между собой. Именно по этой причине вожди не могли объединиться против правительства, что и давало возможность шаху всегда стоять наверху. При революции и смещении шаха вожди сначала затихли бы, ожидая, что им предложит новая власть. А затем занялись бы своим привычным делом – воевать между собой. Но произошло то, чего нельзя было допустить: у них постепенно стал вырисовываться общий враг! Первоначально этим врагом мог стать любой: и Советы, и американцы. Ещё раньше, в самом начале века, таким врагом была Англия… Вожди «дружили» против англичан, и эта дружба была очень эффективна, да так, что англичане ровным счётом ничего не добились и убрались восвояси. Теперь наступало время, когда таким общим врагом мог стать «северный сосед». Партийное руководство СССР это понимало и пыталось