Мост Невинных - Александра Торн

нахмурился. — Память редко меня подводит, но я бы не стал сейчас на нее полагаться, тем более, что реставрация была завершена полгода назад. Однако, поскольку пройти в крепость без разрешения коменданта нельзя, то я составил список всех работников мастерской и передал ему. У нас осталась копия.

«Расцеловал бы!» — вздохнул Солерн. Если бы все, кого он допрашивал, вели такие списки!

— Вы можете передать нам список?

— Конечно. Я попрошу Жана снять для вас копию.

— Благодарю. Вам припоминаете что-то странное в поведении работников мастерской?

— Как будто нет. Мы, конечно, следили за ними, чтобы избежать малейшего вреда для эскриты и архива, но все обошлось. Они приезжали к шести-семи утра и трудились до ночи.

— И вы ни разу никого из них не застали за лазанием по стеллажам? Никто не задавал вам вопросов обо всех этих книгах и бумагах?

Смотритель покачал головой. Пока они разговаривали, Николетти огладил обеими руками золотистые панели эскриты, изучил резьбу, потрогал медальоны, на что-то нажал, и сбоку вдруг выщелкнулся широкий и низкий ящик. Мастер выдвинул его полностью и торжествующе заявил:

— Прошу, господа! Созданная самим Теодоро модель Байолы… и ее тайных ходов!

Старика от этой выходки чуть удар не хватил, а Ги, не веря своим глазам, уставился на столицу в миниатюре. Николетти подкрутил какой-то рычажок, и здания поднялись над плоскостью. Невероятно точная модель была собрана из крошечных костяных, деревянных и металлических деталей; сеть тайных ходов обозначали желобки из черного стекла.

— Боже мой, что вы делаете! — ужаснулся Дюфур. — Как вы посмели ее трогать?!

— Это надо перерисовать! Принесите бумагу и перья, живо!

— У нас уже есть несколько снятых с модели копий, и мы дадим вам одну, только ради Бога, не трогайте! Вы погубите этот шедевр, созданный руками самого дель Фьоре!

— Если эти работники торчали тут с утра до ночи, то у любого из них была возможность скопировать эту модель, хоть полностью, хоть частично, — сказал Ги. — Значит, он был одним из них!

— Не впадайте в излишний оптимизм, — хмыкнул Николетти. — И не делайте поспешных выводов. Вдруг этот гипотетический любопытный работник просто продал ему копию карты?

— А зачем гило… гипо… черт подери, что значит это слово?! Зачем этому работнику просто так тратить время на копирование карты с модели? Нет, он либо мастер, либо, по меньшей мере, один из мятежников.

— О чем вы говорите? — пролепетал Дюфур. — Боже мой, вы же не намерены конфисковать эскриту?!

— Нет, нам достаточно писем от хозяина мастерской, списка его работников и копии карты. Ваш архив и ваша эскрита в полной безопасности, — с улыбкой сказал Ги. — Благодарю вас за содействие делу короны, господа.

Когда Жан Дюфур принес им все бумаги, мастер Николетти с явной неохотой отлип от эскриты и обвел алчным взором шкафы и стеллажи, словно втайне надеялся вынести их содержимое в кармане. Ги, не дожидаясь старика, быстро сбежал по лестнице — его уже давно не сжигал такой охотничий азарт! Чертов дикий мастер все-таки оставил след, как все люди, и Солерну не терпелось как следует встряхнуть хозяина мастерской и наконец найти этого неуловимого невидимку.

***

Дознаватель и мастер выбрались из лодки у Моста Невинных, изрядно удивив де Вийона, который считал, что они захотят вернуться во дворец, однако все же выделил им сопровождение из четырех гвардейцев. У Ги не хватило бы терпения ждать следующего дня, когда допросить владельца мастерской можно было уже сегодня. К тому же неизвестно, что способен принести новый день в Байоле, которая все больше напоминала пороховую бочку. Когда они возвращались, на улицах Сен-Нерин уже снова бурлила толпа.

Солерн знал квартал, где располагалась мастерская краснодеревщиков — отца и сыновей Рено, к которым обратились Дюфуры для реставрации эскриты. Дознаватель быстро шел мимо темных домов с закрытыми ставнями. Николетти с недовольным видом следовал за ним по опустевшим улицам — он еще в лодке снова выразил весьма скептическое отношение к воодушевившим Солерна мыслям.

Уже начало смеркаться. Хорошо бы вернуться в Бернарден до ночи — четырех гвардейцев слишком мало, чтобы дать отпор народным толпам, если те снова решат побеседовать с регентом по душам. Хотя Байола пока хранила грозное молчание, а горожане не показывались на центральных улицах, Ги знал, что окраины не спят так же, как Сен-Нерин.

Двери и окна мастерской были заперты. Солерн велел гвардейцам ждать поодаль и постучался. Вчера вечером он послал к себе домой за обычной одеждой, без геральдических цветов и роз Монбрианов, и сейчас ничем не отличался от тысяч дворян, наводнивших столицу из-за траура по старому королю и в ожидании коронации нового. На стук долго никто не отзывался, но Ги трудился, не покладая рук, и наконец из-за двери глухо буркнули:

— Чего надо?

— Открывайте, — отозвался Солерн. — Есть заказ.

В двери медленно отворилось крошечное окошко. забранное решеткой. В нем показались темно-карие глаза под густыми черными бровями.

— Заказ? — подозрительно осведомился бровеносец, видимо — Мишель Рено, владелец мастерской. — Какой к черту заказ в такие-то времена?

— Мы хотим заказать шкатулки и сундуки для приданного моей дочери.

— Какие еще мы?

— Я и мой отец.

Николетти рядом нетерпеливо засопел, но пока вел себя прилично. Рено обшарил их долгим взглядом и буркнул:

— Расценки вдвое выросли. Времена на дворе не сахар.

— Ладно. Что поделаешь, — философски заметил Солерн, — времена временами, а хорошие женихи на дороге не валяются.

— Что верно, то верно, — согласился Рено. Заскрипели засовы, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтоб Ги и Николетти смогли по одному протиснуться в узкую щель.

— Народец ныне пошел очумелый, — изрек хозяин; двое его сыновей или помощников целились в визитеров из старых мушкетов, стоя на лестнице на второй этаж. — Всего можно ожидать.

— Вы Мишель Рено? — спросил Николетти.

— Он самый. Откуда вы о нас узнали?

— От моего друга, Луи Дюфура, смотрителя архива в Анжеррасе. Я хочу заказать у вас несколько шкатулок, в том числе эскриту по ренольской моде, в подарок внучке.

— Это можно, — сказал Рено. — Хотя мы сейчас работаем не так шустро.