Клан Патрика Том 2 - Глеб Финн

— Демократия, равенство? — робко спросил один из парней.

Я с сожалением посмотрел на него. Чему их там учат в их университетах? С такими лозунгами над нами вся Африка будет смеяться.

— Если бы мы были представителями либеральных течений, то, возможно, мы бы это использовали. Но увы и ах, наш электорат далёк от равенства и братства. Он жаждет, чтобы у соседа корова сдохла, и просто не поймёт таких лозунгов. Он посмеётся над нами и отдаст свой голос другому кандидату.

— Поэтому мы будем использовать такие лозунги, как "Грабь награбленное" или "Чтобы не было богатых" — продолжил я.

— Вы хотели сказать, чтобы не было бедных? — вновь подал голос студент.

— Бедные — это наш электорат, зачем использовать лозунги против нашего электората? — искренне удивился я. — Нам надо обозначить тех, кто виноват во всех их бедах. Мигрантов тут нет, поэтому мы пойдём по пути социального неравенства. Вам понятно?

Все молча кивнули.

— Вот и отлично, поэтому парни, вы займётесь лозунгами, а девушки будут работать напрямую с электоратом. Вот смотрите, — я достал из кармана красный галстук, сделанный по моему экскизу. Галстуки, значки, игрушки — всё это будет в вашем распоряжении. Табо даст вам команду и начнёте работать с людьми напрямую. Делайте акцент на молодёжи и женщинах, стариков обходите стороной, их не переубедить. Ну, все готовы?

Студенты испуганно закивали головами.

— Отлично, тогда за работу, через неделю проверю, как у вас идут дела.

****

Следующая моя встреча была с Табо и Йоргеном. Мой бывший опекун привёз украденные из музеев национальные достояния Африки, среди которых оказался один спорный артефакт — «Маска Льва». Изначально он принадлежал Нигеру, но был украден и долгое время хранился в Бостване, пока его вновь не выкрали, и он оказался в частной коллекции. Спустя столетия он был представлен на выставке в Милане. Я повертел маску в руках: маска, как маска. Грубо сделанная из чёрного дерева, она не имела никакой ценности, кроме исторической. Африканские правители уже давно забыли историю путешествия этой маски, но мы поможем им это вспомнить.

— Табо, сделай так, чтобы эта маска попала к президенту, — я улыбнулся. — А я переговорю с Вероникой, мы сделаем отличный репортаж.

— А что делать с другими? — спросил он.

— А вот другие, — я повертел в руках бусы и браслеты, — мы подарим его дочке. Скоро ведь национальный фестиваль? Пусть она засветится на людях с этими украшениями.

Глава 11

****

Следующие дни слились в один долгий и нудный день. Если кто-то думает, что предвыборная работа полна ярких красок и увлекательна — то он глубоко ошибается. Работа предвыборного штаба — это прежде всего работа ногами, работа на участках, где тебе нужно убеждать людей проголосовать за своего кандидата. Это трудный и неблагодарный труд; зачастую люди принимают тебя настороженно, а то и вовсе враждебно. Многие считают, что ты очередной мошенник, который обманывает доверчивых граждан. Мы не знали сна, ели где попало и что попало, но нужно было отработать каждый участок — и именно отработать, а не просто приехать, помахать ручкой и уехать. Всю страну мы расчертили на три зоны: «красная», там у нас нет шансов, туда мы даже и не совались; «зелёная», именно там находился наш электорат; и «серая», там, где мы можем увеличить наши голоса. Серая зона оказалась самой большой, и именно там мы в основном и работали, не забывая и зелёную зону, там, где были наши голоса. Так длилось две недели, а потом… Потом меня похитили.

Что-то такое я и предвидел, поэтому всё время ходил под усилением. Я не думал, что меня сразу попытаются ликвидировать — всё-таки русская аристократия не такие уж отморозки, а вот припугнуть — это да, могли. Поэтому я видел для себя два варианта: попытаются избить на улице или же похитят, чтобы нагнать на меня побольше жути. Именно второй вариант и случился со мной. Слежку я почувствовал сразу же, как только вышел на улицу. Следили за мной двое, причём следили безобразно: держась на расстоянии десяти метров, они тупо топали за мной, сверля мою спину взглядом. Таких можно было заметить даже без усилений. Ну и отлично, повеселимся — а то надоело убеждать местных аборигенов голосовать за нашего кандидата. И хоть местный язык я уже выучил достаточно хорошо, но местные всё время хохотали над моим акцентом и просили выступать на бис, порой мне казалось, что меня слушают ради того, чтобы поржать надо мной. Но не того нарвались: я был упорный и работал над своим произношением. Подойдя к светофору, я остановился, ждать зелёный свет, как вдруг прямо рядом со мной резко затормозил раздолбанный автомобиль. Задняя дверь открылась, а в спину упёрлось дуло пистолета.

— Живо в машину, — на ломанном английском произнёс голос за спиной.

Господи, какой дешёвый боевик. Я вздохнул, накинул на себя блокировку боли и полез в машину. Человек с пистолетом полез следом и я оказался зажатым между двумя бандитами на заднем сиденье. Ещё один сидел рядом с водителем, и, взвизгнув шинами, машина резво рванула вперёд. Но молчать нельзя — нужно разыграть испуг.

— Куда мы едем? Кто вы такие? — заикаясь испуганным голосом, спросил я.

И тут же получил по рёбрам.

— Заткнись и сиди тихо, — рявкнул бандит с пистолетом.