Ашер 6 - Сергей Шиленко

— Его больше нет… — я сжал челюсти до скрипа, чтобы не разреветься, как сопливый пацан. Потом поднял с земли какой-то обломок и со всей дури швырнул его куда подальше. — Ну почему он так поступил, Бруно? Почему решил все сам, даже не пикнув? Кто ему вообще дал такое право?

— Он знал, что ты взбесишься и не позволишь, — грустно усмехнулся управляющий.

— Да, черт побери! Конечно, я бы этого не допустил! — я огляделся, ища, обо что бы еще стукнуть или что пнуть, чтобы хоть как-то выплеснуть эту злость и боль.

— Я тебе объясню, — мягко сказал Бруно и чуть потянул меня вниз, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Слушай внимательно, потому что это были его последние слова. И они — для тебя.

Я моргнул, на секунду опустил взгляд, но потом все-таки заставил себя посмотреть Бруно в глаза.

Вот она, обратная сторона медали. Друзья — это не только поддержка и радость. Их еще и терять чертовски больно, до зубовного скрежета.

— Слушаю, — смиренно выдохнул я.

— Кристофер знал, что ты будешь рвать и метать из-за его решения, потому что ты из тех, кому тяжело принять жестокую правду жизни. Ты не можешь спасти всех, сынок, но сам факт, что ты даже не пытаешься смириться с этим, а лезешь на рожон, — вот это и делает тебя Ашером, который действительно достоин этого звания.

— Он и вправду так сказал? — я хмыкнул и криво улыбнулся сквозь подступающие слезы. — Он же Ашеров всей душой ненавидел, считал их… ну, ты понял.

— Значит, эта похвала для тебя вдвойне ценна, — Бруно тепло улыбнулся и по-отечески хлопнул меня по щеке. В отличие от меня, он своих слез не прятал — они свободно катились по его лицу. Но это была какая-то светлая печаль, без истерик и надрыва.

— А еще он сказал, что все Ашеры должны быть такими, как ты. И что именно ты спасешь Ашен от тьмы.

Я тяжело сглотнул, глядя на этот импровизированный мост, ради которого мой друг, черт возьми, отдал жизнь. А потом решительно поднялся на ноги.

— Значит так, надо поскорее выбираться отсюда и сделать этот мир лучше, чтобы жертва нашего друга не пропала даром. Вряд ли он хотел, чтобы нас тут сожрали пауки, пока мы сопли на кулак наматываем. — Пошли.

— Ты как, Макс? В норме? — спросил Сокол. Похоже, он не очень-то верил, что я так быстро смог взять себя в руки, но нам и впрямь нужно было торопиться.

«Макс?» — Метеор снова натянул невидимые поводья нашей связи, пока мы сломя голову неслись по свежеобразованному мосту.

«Все хорошо?»

«Да, приятель. Я в норме.»

«Но… тебе грустно?» — Пегас все-таки решился спросить. Голос у него в голове прозвучал как-то особенно осторожно.

«Скоро буду в порядке, не переживай. Мы почти у цели, вы готовы?» — стараясь звучать бодрее, чем чувствовал себя на самом деле.

«Сейчас будем!»

— Почти на месте, — подтвердил Сет, поудобнее перехватывая Аду.

Меня беспокоило, что Ада, похоже, вот-вот отключится совсем. Так что мое решение валить отсюда было вдвойне правильным. Не хотелось бы столкнуться с этой паучьей ордой, когда она в таком состоянии — это была бы совсем труба.

Когда мы все наконец вылезли на крышу, в небе уже маячили силуэты Победы и Метеора. Во мне — да и в остальных, я уверен, тоже — радость от спасения смешивалась с горьким привкусом скорби по Кристоферу.

Отлетев от дома на приличное расстояние, мы все, как по команде, приземлились на небольшом плато — видимо, каждому хотелось хоть на минуту остановиться и молча помянуть друга.

Я подошел к самому краю обрыва, скрестил руки на груди и слушал, как где-то там, внизу, визги паучьей армии эхом отскакивают от зазубренных стен дома Дастина Лонга. Эти безмозглые твари, сделанные будто из мусора, все еще пытались нас достать — бросались в окна и просто разбивались в лепешку. Идиоты.

Может, это и звучит приторно и по-бабски сопливо, но внутри у меня была какая-то звенящая пустота.

— Большинство из нас не выбирают, когда и как умереть, — Иди подошла сзади и ткнулась лбом мне в спину, как раз между лопатками. Голос у нее был тихий, но твердый. — А Кристофер — выбрал. Он сам назначил время встречи с Богиней. Уверена, она примет его в лучшем зале своего дома.

— Знаешь, а ведь это и правда немного утешает, — сказал я, переварив ее слова. — Что-то в этом есть… философское, что ли.

— Макс… — позвала она, не давая мне снова ухнуть в свои невеселые думы.

— М-м? — в голове все еще был какой-то сумбур.

— Я хотела сказать… мне очень жаль твоего друга, — сдавленно проговорила она. Видно было, что Иди изо всех сил старается не разреветься, чтобы меня еще больше не травить, но получалось у нее это хреново.

Я развернулся, и Иди тут же оказалась в моих объятиях, прижавшись всем телом.

— Милая… — я обхватил ладонью ее затылок, а она уткнулась лбом в мой.

Я прикрыл глаза, когда ее ладонь легла мне на щеку, и вдруг остро почувствовал, как наши настроения — ее сочувствие и моя горечь — смешиваются, становясь чем-то одним, общим.

Было очень непривычно вот так, почти физически, ощущать другого человека и понимать, что и тебя чувствуют так же. Но это было какое-то… правильное, что ли, ощущение. Оно словно окутывало и согревало, как теплое одеяло в промозглый день.

— Ты уж прости меня, — тихо сказала она, словно извиняясь, что влезла ко мне в душу, и легонько провела большими пальцами по моим скулам. — Мне просто больно видеть, как ты мучаешься.

— Тебе не за что извиняться, — я мягко перехватил ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. — Как там Ада? Сестра твоя?

— С Адой все будет хорошо, но ей нужен отдых, — ответила Иди, и мы, словно по молчаливой договоренности, повернулись к остальным нашим спутникам.

Все молча приходили в себя, кто как: кто-то парой, кто-то в одиночку.

Ада пристроилась на замшелом бревне. Сет сидел рядом и старательно делал вид, что ему вообще все по барабану, хотя я-то видел — переживает