Наследники - Марина Акимова

На таких занятиях Гин становился в качестве испытуемого, но под строгим наблюдением директрисы Кой; он обладал регенерацией, хоть и медленной, острым слухом, что позволяло ему проверить достоверность происходящего за дверью.

Однажды увидев чем-то опечаленную в углу Сашу, Гин позволил испытать свой голос на нем, и приказать сделать все, что она пожелает. Он не жалел, что позволил управлять маленькой сирене своим телом и разумом. Саша попыталась запеть так, чтобы никто не слышал, посылая внутренний голос на Гина; она с блеском в глазах пожелала, чтобы Гин спел.

Собрав из стульев высокую импровизированную сцену, он забрался на четвереньки и завыл, как настоящий волк, протяжно, беря высокую тональность. Сбежались все; Аврора, услышав его издалека была одна из первых зрителей, хохотав, смотрела на зрелище; потом пришли профессора из соседних аудиторий, Даррен непонимающе присоединился к общему сбору растянул удовлетворительную улыбку.

— Саша, — нежно позвал Даррен, — он не должен останавливаться! — подмигнул и ушел. Она кивнула, собираясь продолжать, пожелав своей песней что-то новое.

Детский голос Саши был не совершенен и мало действенен, но в самый раз, по возрасту, так говорили. Сам собой песня прекратила свое воздействие на Гина. Истощенный продолжительным воем, парень упал с помоста на спину.

— Отличное начало, — стараясь отдышаться, Гин покорно закрыл глаза, — сейчас, я чуток полежу тут, — и захрапел.

«Вот умора», — добавил тогда напоследок Солей.

Ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы разобраться во всех тонкостях устройства и взаимодействия внешнего (Гин и морты) и внутреннего (Гин и сознающие существа, ближайшие по происхождению) два мира.

Не высыпаясь ночами переводя древние знаки и символы, трактуя их буквально по дуновению ветра, собирая всю волю в кулак — терпел. Вечно недовольный голос Солей в голове, что не позволял сосредоточиться. Своих эмоциональных и неутомимых соседней по комнате, парочку от которой так и хотелось сбежать куда-нибудь на кухню. Занятия с малышней выматывали, и до ужаса непонятные задания от профессоров заставляли биться Гина в истерике.

«Гема!»

Он должен был остаться, задержаться внутри; сейчас как никогда его нюх был обострен и чувствовал нечто в воздухе, в настроениях студентов и профессоров, то как ведет себя Кой; будто гроза надвигается, вот уже тучи над ним, и та самая секунда, мгновение абсолютной тишины, перед тем как грянет гром, а молния всего на секунду, но сделает свое дело и ослепит, оставив беспомощным.

— Опоздали, впрочем, как и всегда, — прошептал Гин, тихо открывая дверь лекционной.

«Спать надо меньше!»

Окна были завешаны плотной тканью, студенты в выглаженной форме сидели ровно, смотря на экран перед собой, разглядывая иллюстрации. Сделав один шаг вперед Гин ждал, сзади Ноа уже толкал его.

— Опоздали, а теперь ты не хочешь входить?

— Что-то не так, — в ответ шепнул Гин.

— Это тебе волчий нюх говорит?

— Только вас и дожидались, — рядом с ухом Гина раздался строгий мужской голос. Ноа и Гин в мятой форме и перекошенными на шее галстуками замерли в дверях. Профессор Нур, что рассказывал о принципах переговоров и о взаимоотношениях на основе психологического анализа человека, стоял у двери подперев стену; он сложил руки на груди и тоскливо дожидался опаздывающих. — Как по расписанию и всегда двое, — его голос хрипел, нахмуренный лоб выдавал смятение, профессор выпрямился, и указал студентам на их места. — Входите.

— Простите, профессор, — быстро сообразил Гин.

В большой аудитории, овального типа с несколькими уровнями практически не было свободных мест.

«Все тут и видят наш позор».

«Это что, совесть? — удивленно спросил Солей, — не было ее раньше. Закапывай обратно!»

Медленно Ноа и Гин с трудом нашли на первом уровне свободные места, извиняясь — протиснулись и громко сели.

«Какой ужас!»

«Что с тобой сделала эта девчонка?»

— Итак, начнем с простого, — покашлял, начал лекцию профессор, поднимаясь на трибуну, — события, как способ воздействия на эмоции нестабильной личности.

«Всегда надо на кого-то воздействовать», — парировал Гин.

Ему показалось, что он услышал странный набор слов от профессора, никак между собой не связанных — нахмурился. Этот предмет считался одним из основополагающих для того, чтобы стать частью мира мортов, об этом говорили все профессора. Парень, подперев левой рукой голову открыл тетрадь для того, чтобы в процессе длительной лекции записать важные или сложные тезисы для дальнейшего уточнения и разбора. Чтобы Солей не скучал.

«Смотря на тебя, мне совсем не скучно!»

— Ты ушел от ответа, — прошептал рядом Ноа.

— Когда?

«Знаю, но я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с Авророй!», — Гин продолжал показывать непонимание.

«А со мной?».

«Тем более. Ты — черепаха!»

«А ты — человек, я же говорю с тобой, хоть это и стоит мне больших трудов и самоконтроля».

«Тише!»

«Сам тише!»

— Утром! Мы шли на лекцию, — быстро пояснил Ноа и замолчал, ловя недовольный взгляд профессора.

— Прекрати задавать глупые вопросы, тем более утром, — Гин пользуясь моментом слегка обернулся, ища Аврору среди однокурсников; она подняла глаза прямо на него, будто чувствуя коротко улыбнулась, и продолжила что-то записывать.

— Челюсть подбери, — фыркнула Лила, что сидела уровнем выше и ближе к Ноа; тот хохотнул, прикрывая рукой лицо.

— Почему вам можно лобзаться и портить повсюду мебель, а мне даже взглянуть нельзя?

«Так больше не говорят!»

«Тише ты!»

«Сам тише!»

Лила недовольно вытянула губки, делая вид, что не замечает упрека со стороны Гина.

— Гин, она же… — Ноа вдруг стал неуверенным, замялся и прятал взгляд, — Горгулья…

— И что? — повышая голос, спросил Гин.

— Горгулья! — Лила зачем-то повторила вслед за Ноа. Гин все еще смотрел, не понимая куда они оба ведут разговор.

— А еще у них отличный слух, прямо как у волков, — шептала на своем месте Аврора, так, чтобы Гин своим обостренным слухом точно ее услышал.

— Между прочим она вас слышит, — цокнул парень.

— Извини, — Ноа быстро обернулся, зная где обычно сидит Аврора, — но это же правда.

— Ноа Бирн! — грозно произнес профессор Нур; Ноа вернулся в исходное положение и сел прямо. — Скажите, мистер Бирн, как мы можем использовать Синдром Аспергера для достижения целей дипломатических переговоров?

Гин почувствовал, как все замерли; никто не шелохнулся, стараясь не переключать на себя внимание профессора от несчастного Ноа. Он не прятался, смотрел прямо на профессора обдумывая свой «кудрявый» ответ, очередной набор слов, и никакой сути. Обычно ему это помогало.

Профессор отсчитал десять секунд, решил продолжить:

— Вы считаете себя удачливым, мистер Бирн? — не позволяя Ноа ответить, профессор Нур