Грушенька и сын шейха - Зинаида Хаустова

Конечно, можно было бы предложить Бобрешову куда-нибудь сходить, но использовать Степана в своих корыстных целях мне было бы очень неудобно. Захара же я вижу в первый раз, и меня даже совесть не колет.

Рациональная часть меня пытается заикнуться, что он мой будущий подчиненный, но я запираю ее в темный чуланчик. Я подумаю об этом завтра. Может быть.

Достаю из сумки Павича и направляюсь к кабинету Князева. Было бы проще, если бы можно было просто оставить томик у Глеба на столе. Но у нас на курсе считалось, что для достижения приворотного эффекта, «Ящик для письменных принадлежностей» следует передать объекту своих грез лично.

Даже был случай, когда один парень интересовался девушкой, но боялся к ней подойти. Он попросил приятеля отдать книгу избраннице и назвать имя дарителя. Девушка же прочитала произведение и влюбилась в этого самого приятеля, из рук которого получила томик.

Сердце набирает скорость по мере моего приближения к кабинету Глеба. Бесит. Почему я не могу реагировать на него хладнокровно? Меня просто штормит.

Подхожу к двери и перевожу дыхание.

— Глеб на месте, — информирует меня помощница Князева, пока я набираюсь смелости, чтобы войти.

— Спасибо! — лепечу я и стучу в дверь. Почти сразу открываю и заглядываю.

— Глеб Алексеевич, можно? — пальцы позорно подрагивают.

— Алексеевич? — Князев вздергивает бровь.

— По слухам, это ваше официальное отчество, — протискиваюсь в кабинет полностью.

— Допустим. Чем могу служить, Аграфена Сергеевна? — саркастично интересуется мужчина.

— Я хотела выразить благодарность за утверждение моего кандидата, — быстро пересекаю кабинет и подхожу к столу руководителя, — возможно это судьба. Приятный молодой человек этот Захар.

Смотрю прямо в глаза Князева, в которых на мгновение загорается огонь. В следующий миг окна души закрываются шторами безразличия.

— Не стоит благодарностей, Аграфена Сергеевна. Я просто утвердил профессионала, который соответствует требованиям вакансии. Вы хотели что-то еще? — холодно интересуется, перебирая на столе какие-то бумажки.

— Да, я хотела поблагодарить, — кладу на стол Павича, — одно из моих любимых произведений. Случайно оказалось с собой. Спасибо за вашу гибкость и способность отказываться от своих собственных гендерных предрассудков.

Боже, что я несу. Наверное, после такого сама бы я ничего не взяла. После осознания этого факта, быстро толкаю томик к Князеву и, развернувшись на каблуках, бросаюсь на выход из кабинета.

После занятия по танцу живота несусь в ресторан к Захару. Немного трушу. Боюсь чрезмерного внимания. Но все проходит на удивление мило. Находятся общие темы для беседы. Обсуждаем последние новости газеты, в которой Захар работает сейчас, а я когда-то начинала свой трудовой путь. Приятно вспомнить старых знакомых и обсудить последние сплетни.

В какой-то момент достаю телефон и фотографирую Захара с бокалом в руке. Сразу отправляю в фб с подписью «Всем приятного вечера!».

Захар даже не пытается поцеловать меня на прощание, что меня абсолютно устраивает. Поэтому не пытаюсь отказываться, когда он предлагает сходить в субботу в кино.

Дома, особо ни на что не надеясь, захожу на страницу Князева и вижу свежую публикацию.

В душе вспыхивает радость. Он мне ответил! От нахлынувшего возбуждения не могу понять, что именно Князев написал.

Сажусь, кладу руку на грудь и пытаюсь успокоиться. Смотрю на монашку с четками и пытаюсь понять старомодные пафосные стихи. Брови ползут вверх. Не совсем поняла, что он хотел сказать? Неужели послал меня в… монастырь?

Сексист, шовинист и хам. Внутренне закипаю.

Приходит уведомление о комментарии. Захожу в фото Захара. Князев и здесь оставил привет. «С меня подарок на свадьбу» и подмигивающий смайлик.

Он просто издевается. Пусть сначала определится, куда я должна пойти: в монастырь или замуж. Вот возьму и выйду. Ему назло!

Но сначала вышлю ему горячие фото с другим мужчиной. Посмотрим, как он тогда будет подмигивать!

Пишу ответ: «С меня приглашение», — ставлю точно такой же тупой смайл и захлопываю ноутбук.

Ночью мне снится, что Князев ползает под моей пышной белой свадебной юбкой, целует ноги, просит все отменить и вернуться к нему. Плачу во сне, потому что мне жалко Глеба. Но ничего изменить нельзя, я отдана другому.

Глава 37. Терпение

Глеб Князев

Вечером захожу в ресторан перекусить и встречаю Макса Бурлакова. Видимся нечасто, я искренне рад встрече. Обмениваемся рукопожатиями и обнимаем друг друга. Ужин плавно превращается в приятельские посиделки. Бурлаков — банкир. Вскоре обсуждаем ситуацию на рынках.

— Рано или поздно это все рухнет, — проговариваю свое видение ситуации, — с 2008 года бабла напечатали выше крыши. Скоро доллары будут с вертолетов разбрасывать. Бесконечно это все продолжаться не может. Штаты ждет гиперинфляция, как Германию после первой мировой войны.

— Мне кажется, ты не совсем верно оцениваешь ситуацию, Глебчик, — Макс вальяжно развалился на диванчике и покуривает кальян.

— Что именно я неправильно оцениваю? — с любопытством смотрю на приятеля.

— Как ты думаешь, зачем устроили заварушку на Ближнем Востоке? — спрашивает Макс. Невольно поеживаюсь от его взгляда, таким учитель смотрит на нерадивого ученика.

— Нефть, я полагаю, — неопределенно жму плечом.

— Нефть это прибыль растянутая во времени, — лениво тянет Бурлаков, — почему-то все забывают, что у, так называемых, ближневосточных диктаторов были большие накопления от продажи той же самой нефти. То что сейчас происходит — стрижка овец. Так называемые «рептилоиды» просто отбирают у Ближнего Востока десятилетиями накапливаемые богатства. Та же схема, которую в 90-е провернули с нами.

— Ты хочешь сказать, что долларовая эмиссия это не просто работа печатного станка? Напечатанное обеспечено наворованными активами?

— Именно, Глебчик. А еще я думаю, что не было в 2008 никакого кризиса. Управляемо уронили ипотечные бумаги. Нужно было охладить рынки, чтобы выгодно разместить награбленные ближневосточные капиталы. Кто-то знатно закупился на дне.

— Кризис доткомов в 2000-м тоже был управляемым? — интересуюсь я.

— Думаю нет. Там были объективные причины. Ты же понимаешь, что технологии на западе в 90-е перли не просто так? Активно внедряли разработки наворованные у Советского Союза. На целое десятилетие хватило. Когда закончились, наступил объективный кризис. К тому же нельзя сбрасывать со счетов запрет Талибаном производства опиума в Афганистане в 2000 году. Наркотрафик контролировала британская бабулька. Снижение денежных потоков сразу сказывается на фондовых рынках.

— Прям все технологии у нас сперли? — уточняю я, пропустив мимо ушей наркотический фактор.

— Может и не все, но я тут общался с одним венчурным инвестором из Сколково. Он совершенно не скрывает, что первоначальный капитал в США получил от продажи разработки своего НИИ, которую вывез при эмиграции. Причем советские НИИ по большей части работали в «стол». Интеллектуальные разработки