Архераил Звездная Кровь Книга-3. Теория невероятности - Герман Анатольевич Горшенев

Толчок в нос вывел меня из сна. Я упал носом на землю, приподнял голову и увидел, как с ветки рухнуло брызжущее кровью тело. Из всего длинного разреза, начинавшегося от солнечного сплетения, прошедшего через голову и завершавшегося у хвоста, хлестала кровь. Я сам был заляпан кровью. Поднялся и осознал, что держу в руке пушистый хвост. Над рухнувшей тушкой сверкнули искорки звёздной крови. Тычок в средоточие убил её мгновенно, и похоже, она даже не поняла, как умерла. Помимо подстраховки, всё остальные повреждения я нанёс с целью маскировки. Описание руны Иллумового Когтя строжайше предупреждало, что никому никогда не говорить, и тебя будут бояться. Теперь я понял, чего бояться и стало очень интересно откуда у речных тварюшек могут быть такие руны? Все стояли замерев. Никто не ожидал поединка в виде засыпающего на ходу Космо и располосованной в куски золотой Восходящей.

С высоты веток дерева к нам летели десятки светящихся стрекоз с наездницами. Открылся портал, из которого вышла похожая обезьяна, только слегка покрупнее. На меня грозно посмотрели, но очнулся Наблюдатель и окончательно закрыл юридические вопросы. На имплант пришло сообщение, что мне засчитали победу в честном поединке и никто не смеет мне препятствовать ходить под деревом, когда вздумается и куда вздумается.

Я пошёл под полное молчание окружающих. Кинг Народы Древа требовательно протянула руку. Я отдал ей хвост, и мы с Тарханом пошли дальше.

— Руны, — спокойно, но отрывисто выплюнула главная обезьяна, мне в спину и указала на труп с искорками.

— Мне от вас ничего не надо. Я просто хотел пройти к дереву, как мне пообещал Наблюдатель. Очень плохо, что не все понимают для чего они появились в этом мире, и допущены к золотым веткам, — и пошёл дальше, даже не думая смотреть в сторону тела мёртвого рикса, над которым блестели искорки звёздной крови.

Я не стал оборачиваться, но чувствовал, что мне ещё очень долго и очень зло смотрели в затылок.

Тархан шёл и бурчал, качая головой:

— Что-то вы, обезьяны, очень недобрые.

— Это от того, что всеядные. Вообще всего жалко, потому что всё надо и всё можем сожрать. Жадность к еде — это не подавляемый инстинкт. Мне так одна умница из научного отдела объясняла. Я там на много дней застрял. Корабль в одну дрянь влез, и нас научникам на неделю отдали на анализы. Она целую теорию разработала. У маленьких собачек коэффициент агрессивности в разы больше, чем у огромных, потому что огромные так сожрать могут, а маленьким страшно обидно. Мозги у них работают одинаково, только массы не хватает, то же самое и про людей говорила. Агрессия — это производная от всеядности. Вы, тавры, от травоядных, хотя жрать всё можете, вот поэтому у вас и нет всеобъемлющей жадности и агрессии, соответственно, а только на сено.

Тархан внимательно меня оглядывал, и по морде было видно, что зарядил я его как минимум ещё на одно большое исследование, а то и целую научную теорию.

— Архераил, а почему ты не взял звездную кровь и золотые руны с восходящей? Мне просто интересно.

— Это всё равно не наше, и нас бы потом обязательно нашли и наказали. Поединок был справедливым, но не честным. Я точно знал, что буду убивать нахальную обезьянку и у меня даже не было возможности её просто ранить.

— Я тоже так думаю. Ты, брат, правильно сделал.

Дальше шли молча. Подходя к самому храму Вечности, Тархан спросил:

— Знаешь что делать?

— Да.

Говорить про задание Наблюдателя было нельзя, хотя тавр давно догадался, но одно дело догадки, другое дело разболтать великие секреты. На меня сыпались подсказки из интерфейса восхождения и что делать было понятно. У меня был вопрос про мой гвоздь в голове, но похоже у других это не выглядело проблемой. Прошёл в зал и лёг в странный ложемент, обозначенный как «Саркофаг вечного сна».

Я очутился совсем в другом месте. Вокруг сновали полупрозрачные силуэты людей человекообразных животных и совсем непонятных существ, но судя по нарядной одежде и украшениям, вполне разумных. В прозрачных окнах раскинулась панорама на огромный город с остроконечными шпилями. Всё было пафосно и пышно. Сквозь меня проходили силуэты, занятые своими проблемами. Какой-то вид экстрамерности, который засунули один в другой? Каждый из пришедших был здесь и в своём мире одновременно.

Ко мне подошёл человек в капюшоне с наполненными золотом глазами. По затенённому наполовину лицу, было сложно определить мужчина это или женщина. Узкие черты лица, неестественно длинные пальцы и щуплая фигура, а в то же время мощь, смотрящая на тебя из тени накидки золотым светом. Рядом возник другой силуэт, светящейся аурой небесного цвета:

— Живой гвоздь? Очень редкий предмет. Я сам всё сделаю.

Золотоглазый кивнул и растворился, а одетый в самый блестящий и нарядный балахон владелец голубых глаз протянул ко мне руку, а я отдал ему гвоздь, и мы оказались на берегу огромного водопада, срывающегося миллионами тонн воды в многокилометровую пропасть. Рядом возвышался лес из деревьев, уходящих на высоту в километр, а сзади утёс, теряющийся в облаках.

Капюшон откинулся. Это был мужчина с заостренными, как и у всех чертами лица, но взгляд притягивали глаза неестественного голубого отблеска с лёгким свечением. Одежда теперь была в виде обычного балахона из грубой ткани. Никаких украшений, никаких нарядных вышивок не стало, исчезли и другие украшения в виде перстней на каждом пальце и нескольких цепей на шее с массивными медальонами. Он заговорил:

— Это мой мир, который я храню внутри себя. Здесь нет времени и нас никто не увидит и не услышит. Никогда и никому не рассказывай об этом разговоре, пока ты сам не поймешь кому и что можно оговорить. Будь осторожен Восходящий Архераил. Хотя, никакой ты не Восходящий, а глупый Наблюдатель просто не знает как тебя называть.

— А как меня называть? — решил я полюбопытствовать.

— На эти вопросы здесь ответа ты не найдешь. Тебе их следует задавать тем, кто ровня тебе, — и перевёл тему. — Порадовал. Сколько же мне не приходилось улыбаться? Давно следовало отрезать хвост нахальной низшей обезьяне, возомнившей себя вершительницей судеб и забывшей, что её место сидеть на ветке Игг-древа и выполнять свою работу. Всегда надо