(Не) верные - Юлианна Орлова

Он такой большой и сильный, что я будто бы совсем безоружна и точно повержена от напора и мужественности, что с такой силой исходят от него. Иначе никак…

Своими повадками и манерой общения он начинает напоминать мне отца, да и вообще даже в мелочах он очень на него похож. Я думаю, что они явно были знакомы, но спросить не решусь, наверное. Мне все еще сложно обсуждать настолько болезненные вещи.

Если принять во внимание тот факт, что я совершенно точно не пережила смерть отца, как это сделала мама. Несмотря на сильные чувства к отцу, она переключилась на нас, в то время как мы с братом не смогли переключиться на нее, ведь мать замкнулась. Она стала какой-то очень дорогой куклой, что стоит в магазине на верхней полке.

Без эмоций, чувств и сострадания. В один миг в ней отрубились простые человеческие эмоции.

Осталась дорогая упаковка, поблескивающая от правильно выставленного света в магазине.

Кажется, именно со смертью отца мы с Игорем потеряли еще и мать, привычный уклад жизни, где все вопросы и проблемы, по большей части, оставались вне поля нашего зрения.

А если обдумывать случившееся…

Вчера я не была настолько пьяная, чтобы все забыть, но некоторые моменты явно воспринимались иначе на пьяную голову. И смелее я была в разы. Слишком смелая. И слишком грубая.

А сейчас это осознание так сильно бьет по голове, что я теряюсь, укладывая ладошки на Лешу. Мы полностью голые, но в тот раз на кровати. Жарко что в аду, одеяло отсутствует. От прикосновения к коже жесткого волоса на его груди трепет внутри становится ощутимее.

Меня бьет крупная дрожь.

Согласилась я вчера, а сегодня? И весы перекатываются в сторону «да», даже если страх чувствуется острее. Страх за брата, за свое будущее.

Пульс заметно ускоряется именно в момент, когда я упираюсь бедром в эрегированный член.

При свете дня у меня есть прекрасная возможность рассмотреть все в деталях. Я вчера предлагала замерять? Краснею только от одной мысли, если честно.

Нет, это точно даже при беглом осмотре лишнее. Просто потому, что размер бросается в глаза. Усмехаюсь своим же мыслям и перевожу взгляд на лицо Леши. А он внимательно за мной следил все это время, судя по игривой улыбке.

—Все устраивает?

—Более чем, — нервно смеюсь, потому что мне неловко быть «схваченной на горячем». Ну надо же везет!

—Я тоже так думаю, что ты жаловаться совсем не должна, — он переворачивает меня на кровать, а сам ложится сверху, уперевшись бедрами в меня. Член проезжается по складочкам и умещается в итоге прямо между них.

Горячо и влажно, а еще очень пошло-развязно, но я только сильнее обхватываю узкие бедра своего спецназа и совершенно не думаю прикрываться от наготы.

Он же внимательно рассматривается начинающую возбуждаться грудь и облизываться как кот на сметану.

—Давай прогоним вчерашнюю информацию, чтобы я спокойно сегодня пережил день. Не люблю эмоциональные качели, а по твоим глазам читаю что-то подозрительное. Давай, Вика, жги. Я готов.

Он хочет увериться, что я не передумаю. Перестраховщик мой спецназ во всем.

—Я остаюсь здесь, а ты решаешь проблемы.

По лицу мужчины прокатывается довольное выражение, значит, мой ответ пришелся по душе. Я не могу признаться даже себе, что слишком сильно поверила в его обещания и не смогу уже жить, зная, что не попыталась.

По сути, я рушу все когда-то сказанные наставления моего отца. Не верить мужчинам на слово, ведь показывают отношение только поступки.

Но он и так делает эти поступки. Ведь так?

—Что мне здесь делать?

Внезапно звонит телефон Леши, и он резко вытягивается, вставая с кровати. Я с наслаждением и упоением слежу за голым задом, маячившим перед моим лицом.

Мышцы поигрывают на смуглой коже.

—Архангельский, — Леша тут же берет трубку и выходит на улицу прямо…так. Совершенно без комплексов.

Хотя какие уж тут комплексы, тут исключительно поводы для гордости.

Дальнейший разговор не слышу, но внутри по чуть-чуть начинает все покрываться коркой льда. Спустя пару минут Леша возвращается, теперь злой и угрюмый. Смарт летит на стол с громким грюком, из глаз пускаются искры тока.

Я не хочу думать о плохом, но не получается. Кажется, я очень хорошо понимаю, кто ему только что звонил и довел его до такого состояния за считанные минуты. Холодный пот проступает на коже, кристаллизируется в настоящую стужу, обдувающую меня с ног до головы.

Только сейчас я с ужасом понимаю, что не предупредила мать относительно своего отсутствия. Капец. Это ведь катастрофа будет, хотя нет…не будет, эта катастрофа случается прямо в данный момент.

—Мне надо позвонить, — подскакиваю на кровати, но Леша встречает мой порыв так же злобно, берет со стола бутылку воды, с силой открывает и присасывается к горлышку. Часть жидкости расплескивается по шее, груди и торсу…вниз.

—Не надо, — грубо рубит он, буквально выплевывая в меня эти слова.

—П-почему? — встаю, укутавшись в единственный плед. Теперь быть голой перед ним как-то зябко, наверное, потому что все очарование разрушено.

—Потому что я уже сказал, что ты у меня.

Давлюсь собственной слюной, сильнее стягивая плед на груди. На мгновение мне кажется, что Леша просто шутит, но спецназ серьезен, зол, и при этом напряжен. Так что нет, не шутит. Даже больше…он в состоянии, которое предшествует взрыву. Я видела такое у отца и всегда смог определить среди множества эмоций.

По коже скользит ужас. Разумеется, я понимаю, что спецназ будет действовать, но я точно не ожидала, что это случится настолько скоро и так неожиданно оглушающе.

Как обухом по голове.

Меня немного ведет, дыхание сбивается.

—Кому?

По лицу мужчины проносится тень нечитаемой эмоции, но меня прямо подкидывает, когда я встречаю ее. Неизведанное зло? Рикошетом в грудь.

Кадык Леши взлетает вверх, вместе со мной в данный момент, ведь я давно на верхушке Американских горок. Легкие скукоживаются, и я замираю, вглядываясь в спецназа.

—Твоему бывшему жениху и моему бывшему другу.

Кажется, меня сражает наповал нервный смех. Губы искажаются в улыбке, из горла вырывает странный всхлип или полустон от жуткого страха, что стягивает внутренности узлом. Он ему сейчас все сказал по телефону? А если…это будет