Лекарь Империи 6 - Александр Лиманский

Диагноз подтвердился. Хорошо. Это значит, миокард еще не истощен, еще борется. Еще есть шанс.

— Сто пятьдесят джоулей! — объявил я громко и четко. — Всем отойти от пациента!

Я быстро осмотрелся — никто не касается тела, пол сухой, шампанское не разлито, опасности для окружающих нет.

Нажал кнопку заряда. Три секунды ожидания, которые показались вечностью.

— Разряд!

Я нажал обе кнопки одновременно. Тело Максима дернулось, выгнулось дугой. На мониторе — прямая линия на секунду, потом… снова фибрилляция. Но кривая стала мельче, слабее.

Черт! Ухудшение! Крупноволновая перешла в мелковолновую! Миокард истощается! Следующий шаг — асистолия!

— Двести джоулей! — мои пальцы летали по кнопкам, увеличивая мощность. — Отойти!

— Ты уверен? — крикнул старший фельдшер. — Может, адреналин сначала?

— Нет времени на венозный доступ! — рявкнул я. — Разряд!

Второй удар. Тело снова дернулось. На экране… все та же уродливая, мелковолновая фибрилляция.

Не работает! Черт возьми, не работает! Нужно больше!

— Триста джоулей!

— Это слишком много для бифазного! — запротестовал молодой фельдшер.

— При рефрактерной фибрилляции максимальная энергия с третьего разряда! — рявкнул я, не отрывая взгляда от монитора. — Это протокол Имперской кардиологической ассоциации! Учите матчасть!

Заряд. Пауза.

— РАЗРЯД!

Третий удар. Самый мощный. Тело Максима подпрыгнуло на несколько сантиметров от мощного сокращения мышц.

И на мониторе… чудо! Хаотичная, дрожащая линия исчезла. На секунду — прямая. А потом… появился четкий, ритмичный, почти идеальный комплекс.

Зубец P, комплекс QRS, зубец T.

— Синусовый ритм! — выдохнул я, чувствуя, как напряжение, сжимавшее грудь стальным обручем, отпускает. — Частота… семьдесят два. Есть! Мы его вернули!

Я откинулся назад, выпуская дефибриллятор из рук. Старший фельдшер подхватил прибор, глядя на меня со смесью уважения и недоумения.

Вероника тут же подскочила и помогла мне встать. Я вытер свободной рукой пот со лба. Руки дрожали как у алкоголика в запое — последствие магического истощения.

Но парень был жив. Это все, что имело значение.

— Фырк, — мысленно позвал я. — Теперь можешь сканировать. Энергетический шторм утих. Проверь, что с ним. Ищи аномалии. Что-то здесь очень и очень не так.

Бурундук, до этого прятавшийся у меня в кармане, невидимой тенью скользнул в тело Максима и исчез.

Фельдшеры работали в бешеном темпе. Молодой уже установил внутривенный катетер и подключил капельницу с физраствором. Старший надел на Максима кислородную маску и прикрепил к его груди датчики для постоянного мониторинга.

— Что с ним произошло? — старший фельдшер обратился ко мне, быстро записывая что-то в свой планшет. — Как давно остановка?

— Минут десять назад, — начал я.

— Какое к черту сердце⁈ — внезапно взорвался граф Ушаков, который до этого стоял в оцепенении, наблюдая за нашими манипуляциями. — Его по голове ударили! Вон, смотрите — шишка размером с куриное яйцо! Этот выродок, — он ткнул трясущимся пальцем в сторону бледного Альберта фон Штальберга, — чуть не убил моего сына!

Старший фельдшер подошел, осмотрел гематому, затем достал маленький фонарик и посветил в глаза Максима, проверяя реакцию зрачков.

— Анизокория есть. Правый зрачок шире левого на два миллиметра. Фотореакция вялая.

— Так, понятно, — пробормотал он себе под нос. — Черепно-мозговая травма. Вероятно, субдуральная гематома с компрессией мозгового ствола. Сдавление продолговатого мозга привело к угнетению дыхательного и сосудодвигательного центров. Отсюда и остановка сердца. Классика.

Я слушал его, и во мне росло смутное беспокойство.

Классика? Да, это логичное объяснение. Самое простое и очевидное. Но… оно не сходится с тем, что я видел.

«Сонар» и Фырк показали небольшую гематому, без значительного сдавления. Этого недостаточно для остановки сердца. Недостаточно. Здесь есть что-то еще. Что-то, что они не видят.

Но спорить не было ни сил, ни смысла.

Да и какая, черт возьми, может быть логическая связь между дракой полчаса назад и внезапной фибрилляцией у молодого, здорового парня?

Никакой. Они выбрали самое простое, самое очевидное объяснение. И с точки зрения протокола были правы.

— Грузим и везем! — скомандовал старший. — Во Владимирскую областную, в нейрохирургию! Там сегодня Мастер-целитель Петров дежурит, он лучший!

Фельдшер и подбежавший санитар подняли каталку и начали выкатывать ее к выходу.

— Я поеду с вами, — сказал я, опираясь на Веронику. Ноги все еще были ватными.

Граф Ушаков резко развернулся. Его лицо, до этого искаженное горем, теперь исказилось от ярости. Глаза налились кровью.

— НЕТ! — заорал он так, что, казалось, задрожали хрустальные люстры. — Ты никуда не поедешь!

— Я только что спас жизнь вашему сыну…

— НИЧЕГО ты не спас! — он подскочил ко мне, тыча пальцем мне в грудь. — Ты осмотрел моего сына после драки и сказал, что ничего страшного! «Легкое сотрясение, покажитесь лекарю через недельку»! Я тебе поверил! А через полчаса — остановка сердца! Это ты виноват! Твоя некомпетентность чуть не убила моего мальчика

— Ваше сиятельство, полегче на поворотах! — вмешался барон фон Штальберг, встав между нами. — Лекарь Разумовский только что совершил невозможное…

— А ты вообще заткнись, баронишка! — граф Ушаков ткнул в него пальцем. — Твой выродок-сын избил моего Максима! Довел до такого состояния! Что ты мне сделаешь? Да я тебя по судам затаскаю! Разорю до последней копейки! Отберу все твое имущество!

— Ваше сиятельство, пожалуйста, успокойтесь! — твердо сказал я, собрав остатки сил. — Я удерживал вашего сына в состоянии фибрилляции на чистой «Искре»! Без оборудования, без препаратов! Это граничит с невозможным!

— Хрена с два! — Граф брызгал слюной от ярости. — Ты его чуть не убил своей халатностью! Пропустил серьезную травму!

— Илья сделал невероятное! — Вероника встала рядом со мной, обняв за плечи. — Я фельдшер высшей категории, я знаю, о чем говорю! Удержать человека в состоянии фибрилляции желудочков на одной «Искре» столько времени… Это должно быть невозможно!

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Граф рубанул воздух рукой. — Я сказал НЕТ, и это окончательно! Этот недоучка больше не приблизится к моему сыну!

Он меня не слышит. Он в аффекте. Горе, страх, ярость гремучий коктейль, который полностью отключил ему логику. Спорить с ним сейчас все равно что читать лекцию урагану.

Каталку выкатили из зала. Граф Ушаков побежал следом, на ходу доставая телефон — вероятно, звонить охране или своим личным лекарям. Двери скорой помощи захлопнулись. Сирена взвыла, удаляясь в закат.

Мы остались стоять посреди опустевшего, гулкого зала. Гости, сбившись в