Лекарь Империи 6 - Александр Лиманский

— Это я могу организовать. У нас единая база, могу посмотреть с любого компьютера. Но как вы собираетесь…

В этот момент где-то вдалеке, этажом выше, раздался крик. Не человеческий — тонкий, писклявый, полный первобытного ужаса.

ДВУНОГИЙ! СПАСИ МЕНЯ! УБИВАЮТ! А-А-А-А!

Я вздрогнул. Это был мысленный голос Фырка, но таким тоном он никогда не кричал.

— Фырк, что за шутки, — сказал я мысленно, надеясь, что это очередная его выходка.

— НЕ ШУТКА! ПОМОГИ! ОНИ МЕНЯ ВИДЯТ! ОНИ МЕНЯ УБИВАЮТ!

И тут я увидел его.На миг стена стала прозрачной…

Фырк несся по коридору как ракета. Вернее, даже не несся — летел, совершая невероятные прыжки и отталкиваясь от стен. Шерсть стояла дыбом, превратив его в пушистый шар. Глаза были круглыми от ужаса, размером с пятирублевые монеты.

Хвост торчал трубой.

Он влетел в палату, просто пройдя сквозь нее, как привидение. И с разбегу прыгнул мне на плечо, вцепившись всеми четырьмя лапками. Он дрожал, как осиновый лист.

«СПАСИ! ОНО МЕНЯ СОЖРЕТ!»

Я почувствовал, как он дрожит.

— Кто тебя убивает? — мысленно спросил я, пытаясь успокоить его.

Глава 12

Я проследил за взглядом Фырка.

Сначала появилось свечение. Холодное, синеватое. Оно просочилось сквозь стену, как туман через щели, и начало сгущаться посреди палаты.

Материализация заняла секунды три, но они тянулись как вечность. Сначала контур — огромный, кошачий. Потом детали — мощные лапы, длинный хвост, выгнутая спина. И наконец — глаза. Горящие яростью, размером с грецкий орех каждый.

Шипа. Фамильяр Центральной Владимирской больницы.

Я встречался с ней один раз, во время первого визита во Владимир месяц назад. Тогда она наблюдала издалека, не вмешиваясь, оценивая.

Сейчас же она была настроена откровенно враждебно.

Спина выгнута дугой, призрачная шерсть — дымчато-синяя с темными полосами — стояла дыбом, из горла вырывалось низкое угрожающее рычание.

Размером она была гораздо больше Фырка.

— Черт, только этого не хватало для полного счастья, — мысленно выругался я. — Разборки фамильяров. В разгар диагностических мероприятий. Идеальное время.

Пестрякова, Вероника и барон смотрели на меня с недоумением. Они не видели Шипу — для обычных людей фамильяры невидимы. Зато видели мою реакцию — напряженную позу, взгляд, направленный в пустоту.

— Мне срочно нужно отойти, — быстро сказал я.

— Илья, что происходит? — Вероника шагнула ко мне, но я поднял руку, останавливая ее.

— Позже объясню. Дайте мне пару минут. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, я выскочил за дверь.

Фырк вцепился в мой пиджак еще крепче — его маленькое сердечко колотилось как отбойный молоток. Шипа полетела следом, проходя сквозь стену как сквозь воздух.

Коридор был пуст — вечер выходного дня, минимум персонала. Но разговаривать с невидимыми существами на виду у всех — прямой путь в психиатрическое отделение.

Мозг сканировал обстановку в поисках укрытия.

Нужен безопасный периметр. Разговор предстоит не из приятных, и свидетели мне точно не нужны.

Ближайшая дверь — процедурный кабинет. Табличка «Забор крови», приоткрыто.

Я толкнул дверь, влетел внутрь. Небольшая комната — кушетка, стол с пробирками, раковина, шкаф с реактивами. И главное — никого.

Захлопнул дверь, повернул замок.

Шипа материализовалась в центре комнаты. Вблизи она выглядела еще внушительнее.

Ее полупрозрачное тело светилось изнутри холодным синим светом, как неоновая реклама. Сквозь нее я видел противоположную стену, но одновременно она казалась абсолютно реальной.

Парадокс восприятия.

— МЯЯЯЯУ! — она издала боевой клич и бросилась на Фырка.

Инстинктивно я развернулся, закрывая бурундука своим телом.

Шипа врезалась в меня и прошла насквозь. Ощущение было жуткое — как будто через тебя пропустили поток ледяной воды. На секунду перехватило дыхание.

Шипа пролетела сквозь меня и врезалась в стену. Раздался странный звук — не удар, а скорее электрический треск. На побелке остались едва заметные следы от когтей — не физические царапины, а потемнение, как от ожога.

— Стоп! Прекратите! — заорал я. — Что, черт возьми, происходит⁈

Шипа развернулась. Ее хвост хлестал из стороны в сторону как кнут. Уши прижаты к голове, клыки оскалены.

Я напрягся, готовясь к новому прыжку.

Так, это уже не шутки Она не просто пугает. Она реально пытается атаковать. И хотя физически она не может меня ранить, ее энергетический удар ощущается более чем реально.

— Эта жалкая крыса вторглась на МОЮ территорию! — прошипела она. Голос у нее был низкий, вибрирующий, с легким эхом. — Центральная Владимирская больница принадлежит МНЕ! Я ее хранитель уже сорок три года!

— Я не крыса! — возмутился Фырк, выглядывая из-за моего плеча. — Я бурундук! Бу-рун-дук! Семейство беличьих! И вообще, больницы не могут принадлежать одному фамильяру! Это общественные учреждения!

— Может, твоя захудалая Муромская общая, — Шипа села, обвив хвостом передние лапы. Поза была царственной, высокомерной. — А Центральная Владимирская — элитное медицинское учреждение с вековой историей! И она принадлежит только МНЕ!

— Чушь! — Фырк вылез на мое плечо, распушив хвост до размеров елочного помпона. — Нет такого закона! Согласно Уставу Духов-Хранителей от тысяча семьсот девяносто второго года, статья пятнадцать, пункт три — фамильяры имеют право свободного перемещения между медицинскими учреждениями для оказания помощи пациентам! Я могу быть фамильяром какой угодно больницы! Хоть четырех одновременно!

— Устав общий! — Шипа встала, ее шерсть снова встала дыбом. — А Центральная Владимирская закреплена за мной личным указом Совета Фамильяров! Особый статус!

Я слушал их перепалку, и у меня волосы на голове шевелились.

Совет Фамильяров? Устав Духов-Хранителей? Особый статус? Они тут, оказывается, не просто так существуют. У них своя иерархия, свои законы, своя бюрократия, похлеще, чем в Гильдии Целителей.

И я умудрился влезть прямо в эпицентр их территориального спора. Я поднял руку, призывая к тишине.

— Подождите. Давайте разберемся спокойно. Фырк, это правда? Ты действительно можешь быть фамильяром нескольких больниц?

— Конечно! — Фырк гордо выпятил грудь. — Это базовое право любого духа-хранителя! Наша задача — помогать лечить, где бы ни потребовалась помощь!

— Это уже не важно! — Шипа сделала шаг вперед. — Формально он может иметь право, но я не позволю! Не дам чужакам шастать по МОЕЙ территории!

— То есть ты сознательно препятствуешь ему выполнять его функции? — я прищурился, изучая кошку.

Что-то в ее поведении было странным. Не просто территориальная агрессия. В ее глазах, за всей этой яростью, пряталось что-то еще.

Страх? Боль? Она ведет себя не как хозяйка, а как загнанный в