Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

– Мостись рядком, – пригласил дед. – Я посторожу.

Надо было под каким-то благовидным предлогом исчезнуть.

– Где тут у вас… – я затруднялся сформулировать мысль.

– Сортир? – быстро сориентировался дед. – А на задах, в огороде. Иди, не смушшайся…

Я пошел по адресу, указанному дедом. «Огородом» оказалась огороженная переплетенными прутьями площадка, на которой неширокими полосами росли невысокие растения. Среди них бродили две-три Рябы. Это было весьма кстати, ибо охотиться в той многочисленной группе, что координировалась около «Петьки», со слов бабы, было небезопасно…

Рябы неторопливо бродили среди растений, останавливаясь и разгребая конечностями землю. Изредка энергично наклонялись к самой земле, затем двигались дальше. Самое вероятное (и невероятное!), что можно предположить, наблюдая за их действиями, – это… поиски пищи! Да-да! Великолепная машина пополняла свои энергетические ресурсы! Очевидно, энергию органических соединений она преобразовывала в какой-то другой вид, возможно, в электрохимическую…

Биокиберы двигались в моем направлении, и надо было набраться терпения, подождать, пока они окажутся возле моего укрытия. Я уже понял, что поспешность в этом предприятии успеха не гарантирует.

Невысокое кривоствольное деревце, под которым я устроил засаду, давало негустую тень. Над головой шелестели листья, перед глазами качались неизвестные цветы: желтолицые, в белых лучистых ожерельях, на гибких голенастых стеблях. Их было много, и все они кивали, заговорщицки подмигивали мне, словно давая понять, что тайна моя им известна и они обещают молчать… Я не удержался от искушения, прилег, закрыл глаза. И тотчас тело, вопреки разуму, вспомнило нечто призрачно-давнее: ему было знакомо и уютно среди этой жесткой травы, качающихся цветов, дурманящих запахов; оно чувствовало землю, и земля принимала его тяжесть. Солнце набросилось на меня жарко, жадно, прижимаясь, приникая к каждой клетке тела. И вдруг поплыло, заволокло сознание, и я перестал ощущать себя…

– Сгорите! – донеслось откуда-то издалека. – На солнце вредно спать. Голова будет квелая!

Я вскочил. Передо мной стояла девушка. Темные волосы собраны в пучок на затылке, темные же глаза под разлетными бровями. Ярко-синее платье тесно облегало остроплечую фигурку, тонкие в запястьях руки с резко выпирающими косточками цепко держали руль громоздкого, неуклюжего двухколесного чудища – прадеда нашего самогона.

– Вы турист? – спросила она и заразительно рассмеялась. – Ну и видок у вас! Пойдите к речке, освежитесь.

Я по-прежнему стоял молча. Эта новая встреча… Если деду и бабе можно было не объяснять, кто мы и зачем, то живая, быстрая незнакомка обязательно начнет расспросы.

Тень тревоги скользнула по лицу девушки.

– Пойдемте, я провожу вас. – Она прислонила «самогон» к дереву и решительно взяла меня за руку. Девушка вела, а я послушно переставлял ноги и лихорадочно придумывал «легенду».

Сразу за огородом поднимался лес. Едва заметная тропинка бежала впереди, ныряя в буйно заросшие низинки, проворно взбираясь на замшелые взгорки и гривки, усыпанные золотистой хвоей. Очень скоро я понял, как мало приспособлен к подобным прогулкам. Спина взмокла, лоб и нос покрылись испариной. Моя спутница шла рядом легко, невесомо, украдкой меня разглядывая.

– Меня зовут Слава, – не выдержал я.

– Очухались немного? – обрадовалась девушка. – Сейчас выкупаетесь, совсем придете в себя.

– А вы – Нина. Работаете в Ниверситете, – последнее слово я произнес особенно тщательно.

– С дедулей общались, – поняла девушка. – Приставал?

– Рассказывал о вашей работе. Что-то насчет искусственной икры, – я весьма неловко подбрасывал девушке тему, которая больше всего меня сейчас занимала. К счастью, Нина этого не заметила.

– Дедуля все просит меня принести попробовать.

– И что, ее действительно можно есть?

– Можно, – несколько вызывающе ответила девушка. – Не понимаю вашей иронии. Вы тоже противник этого направления?

– Какого направления?… Нина, я полный профан в этих вопросах. Просветите, хоть на уровне детского сада!

Не знаю, поверила ли она мне… Смысл того, что она говорила, сводился к следующему.

Пища, которую потребляет человек, дает клеткам необходимую энергию и «строительный материал» для воспроизведения себе подобных. Но в натуральном виде она им «не по зубам». С помощью ферментов пища предварительно размалывается на биохимической «мясорубке» на белки, жиры и углеводы. Не рациональнее ли сразу вводить в организм эти составляющие, которые можно синтезировать промышленным способом? Польза колоссальная. Отпадет нужда засевать огромные площади хлебными культурами, затем их убирать, обрабатывать, хранить. Не будет необходимости в пастбищах для скота, в заготовке кормов для его содержания, так как не будет и самого скота. Наконец, исчезнет зависимость человека от погоды. Все технологические процессы будут автоматизированы, резко повысится производительность труда. А в качестве сырья можно использовать все, что под рукой: траву, лес, уголь, нефть, отходы других промышленных производств…

Нина употребила несколько непонятных терминов: «хлебные культуры», «пастбища», «скот», – но уточнять я не посмел.

– Проблема уже решена, раз дело дошло до дегустации?

– Если бы, – Нина вздохнула. – Белковые молекулы очень сложны. Мы научились синтезировать белок в лабораториях, на эту операцию уходит много месяцев упорного труда. А в естественных условиях белок образуется за несколько минут, причем не требуется никаких особых условий: ни повышенной температуры, ни давления. Отстаем от природы, одним словом. Вам скучно?

– Нет, нет! Напротив! – я разволновался. Вот они, истоки наших успехов и… ошибок! – А как все-таки получают эти самые белки? Очевидно, есть разные способы?

– Конечно, – откликнулась девушка. – Мы, например, используем микробиологический. Модель «корова», – Нина снова употребила непонятный термин. – Роль «коровок» выполняют особые бактерии. Мы их кормим специальными «травами» и «злаками» – углеводородами нефти. Они растут, а мы их потом «доим» – выделяем из них белки и жиры.

А РеБе?… – вертелось у меня на языке. Иметь такую универсальную машину и биться над какими-то «коровками»?! Тут что-то не так…

– Ну вот, прибыли, – Нина широко повела рукой.

Река открылась неожиданно. Пологий, застланный зеленым ковром берег неторопливо сбегал к воде. Противоположный, крутой, склонялся над нею плакучими ивами, почти касаясь узкими длинными листьями. Казалось, река замерла в полуденной дреме, и только солнечные блики скользили по переливам, выдавая глубинное течение.

– Что же вы?… Или раздумали купаться? Странно было слышать такое предложение.

Купаться можно в бассейне, в специально оборудованном канале, но – в реке?… У нас это никому не пришло бы в голову! Наши реки давно превратились в неотъемлемую часть технологических производственных комплексов… Видимо, мое лицо было достаточно красноречиво, потому что Нина снова рассмеялась.

Я обреченно дернул рубашку, забыв, что эту, бывшую сейчас на мне, следовало предварительно расстегнуть. Белые кружочки прыснули в траву.

– А пуговицы здесь ни при чем, – сказала Нина, собирая